Вестник Конституционного Суда Российской Федерации, 1993, № 1.

Электронная версия (неофициальная). Зелёным цветом выделены добавленые в электронную версию реквизиты актов, отсутствующие в печатном оригинале


  ВКС
    ISSN 0869—5725
 
Вестник
Конституционного   
Суда
Российской
Федерации
 
1’93
2’93
3’93
4’93
5’93
6’93
 
 
 

ВКС
Вестник
Конституционного   
Суда
Российской
Федерации



Учредитель —
Конституционный Суд
Российской
Федерации
Редакционный совет:

Н. В. ВИТРУК (председатель)
В. А. КРЯЖКОВ
Л. В. ЛАЗАРЕВ
Н. В. СТРУННИКОВА
О. И. ТИУНОВ
В НОМЕРЕ
Послание Конституционного Суда Российской Федерации Верховному Совету Российской Федерации «О состоянии конституционной законности в Российской Федерации» 2

Дело о проверке конституционности Указа Президента РСФСР от 19 декабря 1991 года № 289 «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР» 11

Дело о проверке конституционности правоприменительной практики расторжения трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 11 статьи 33 КзоТ РСФСР 26

Дело о проверке конституционности Декларации о государственном суверенитете и ряда законодательных актов Республики Татарстан о проведении референдума 40

Дело о проверке конституционности постановления Президиума Верховного Совета Российской Федерации от 3 февраля 1992 года «О Всероссийском агентстве по авторским правам» 58





Главный редактор —
Н. В. Струнникова
Адрес редакции: 103132, Москва
ул. Ильинка, 21
Телефон: 206-18-14

Номер подготовили:
И. В. Андреева
М. М. Глазунов
Л. А. Голубева
Л. А. Фирсова (зав. редакцией)

Художник А. Б. Бобров
Технический редактор
О. П. Соловова

Сдано в набор 04.05.93
Подписано в печать 12.05.93
Формат 70x1081/16
Бумага офсетная № 1
Уч. изд. л. 4,95

© Вестник Конституционного Суда РФ, 1993


Послание Конституционного Суда Российской Федерации
Верховному Совету Российской Федерации

5 марта
1993 года,
город Москва   
О состоянии
конституционной законности
в Российской Федерации

Россия переживает один из самых сложных периодов своей истории. Экономика в упадке. Не обеспечены экономические и социальные права граждан. Не ослабевают межнациональные конфликты. Растет преступность. Набирают силу радикальные движения, преследующие антиконституционные цели. Государственный аппарат поражен коррупцией. Правовой нигилизм приобрел широкое распространение даже среди высших должностных лиц Российской Федерации и ее субъектов. Недовольство людей бездействием властей, конфронтацией между ними грозит вылиться в социальный взрыв. Под угрозой конституционный строй Российского государства.

В этих условиях без прочного правопорядка, основанного на Конституции, невозможно реально обеспечить действительную свободу и права человека, целостность федерации, эффективное функционирование государственного механизма, достижение целей проводимых реформ.

Конституция Российской Федерации за последние годы претерпела существенные изменения. Теперь в ней закреплены такие основы конституционного строя России, как народовластие, федерализм, республиканская форма правления, разделение властей, верховенство права и закона, уважение прав человека. Декларация прав и свобод человека и гражданина 1991 года легла в основу новой редакции раздела «Государство и личность». Составной частью вошел в Конституцию Федеративный договор 1992 года. Верховный Совет стал постоянно действующим законодательным органом. Всенародным референдумом учрежден институт президентской власти. Утверждается конституционное правосудие.

Несмотря на то что действующая Конституция Российской Федерации не во всем соответствует современным требованиям, она содержит серьезные гарантии проводимых преобразований. Кризисное состояние конституционной законности вызвано не столько несовершенством самой Конституции, сколько игнорированием ее положений государственными властями и их представителями.

I

Основная угроза конституционному строю России заключается в усиливающейся конфронтации законодательной и исполнительной властей, в стремлении каждой из них получить односторонние преимущества, занять главенствующее положение относительно другой ветви власти.

Эта конфронтация достигла критического уровня в декабре 1992 года на седьмом Съезде народных депутатов Российской Федерации, По инициативе Съезда Конституционный Суд, выполняя свою конституционную обязанность по защите конституционного строя и руководствуясь полномочиями, предусмотренными статьей 1651 Конституции Российской Федерации, статьями 1, 2, 80 и другими Закона о Конституционном Суде Российской Федерации, принял участие в разрешении этого конфликта. Достигнутое соглашение законодательной и исполнительной властей нашло отражение в постановлении Съезда «О стабилизации конституционного строя Российской Федерации». Однако конфликт далеко не исчерпан.

Конституционный Суд считает, что Президент, Съезд народных депутатов, Верховный Совет Российской Федерации обязаны найти конституционные средства и способы выхода из кризиса власти, добиться нормализации общественно-политической обстановки в стране, Основной Закон исключает возможность решения возникших проблем неконституционными, особенно силовыми, методами. И Конституционный Суд использует все полномочия, предоставленные ему Конституцией, чтобы не допустить решений и действий, противоречащих требованиям Конституции и ведущих к разрушению конституционного строя.

Съезд народных депутатов, Верховный Совет Российской Федерации призваны обеспечить условия для нормальной деятельности федерального правительства, всей системы исполнительной власти по преодолению кризисного состояния экономики, эффективному решению социальных проблем, борьбе с растущей преступностью, коррупцией.

Одну из причин противостояния законодательной и исполнительной властей Конституционный Суд видит в игнорировании ими конституционного принципа разделения властей. Этот принцип все еще не воспринят на практике как основа организации государства, при которой каждая ветвь власти самостоятельна и полновластна в рамках своих полномочий, не вторгается в компетенцию других властей, а отношения между ними строятся на взаимодействии, взаимном контроле и уравновешивании при ответственности за свои решения и действия.

Рассмотренные Конституционным Судом в 1992-1993 годах дела убедительно показывают, что тенденцией стали превышение своих полномочий законодательной и исполнительной властями, вторжение в компетенцию друг друга, а также в полномочия судебной власти, нарушения процедурных правил, обеспечивающих разделение властей и их сбалансированность, стремление властей не к взаимодействию, а к обособлению.

Так, рассмотрев дело о проверке конституционности Закона Российской Федерации от 22 ноября 1991 года «О внесении изменений и дополнений в статью 3 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», Конституционный Суд признал данное изменение Закона не соответствующим Конституции, поскольку Верховный Совет, вторгнувшись в компетенцию исполнительной власти, нарушил принцип разделения властей, Конституционный Суд признал не соответствующим Конституции постановление Верховного Совета Российской Федерации от 18 декабря 1991 года «О толковании статьи 183 Конституции (Основного Закона) РСФСР», касавшееся статуса Москвы. Актом Верховного Совета Российской Федерации в форме постановления фактически вносилось изменение в Основной Закон, что является прерогативой Съезда народных депутатов, Толкование указанной статьи Конституции искажало смысл конституционной нормы, не учитывало конституционные положения о компетенции федеральных органов государственной власти, о разграничении системы представительных органов государственной власти и системы местного самоуправления.

Превышение полномочий стало характерным для Президиума Верховного Совета Российской Федерации и его руководства. Являясь по Конституции органом, на который возложено главным образом обеспечение организации работы Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации, Президиум тем не менее издает акты в сферах, отнесенных к ведению законодательной или исполнительной власти. Так, Конституционным Судом признано не соответствующим Конституции с точки зрения разделения властей постановление Президиума Верховного Совета от 3 февраля 1992 года «О Всероссийском агентстве по авторским правам».

Вызывает серьезную озабоченность нарушение конституционного принципа разделения властей, игнорирование прерогатив законодателя со стороны исполнительной власти. Антиконституционным является взятие на себя исполнительной властью судебных функций.

В частности, Конституционный Суд признал не соответствующим Конституции Указ Президента Российской Федерации от 19 декабря 1991 года «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР». Этим актом Президент отступил от требований Конституции и законов Российской Федерации, превысил свои полномочия и, по существу, вторгся в сферу ведения Верховного Совета. Постановлением от 30 ноября 1992 года Конституционный Суд признал неконституционным также ряд положений указов Президента Российской Федерации, касающихся КПСС и КП РСФСР, в которых решались вопросы, относящиеся к компетенции законодательной и судебной властей.

Постановлением Конституционного Суда признаны не соответствующими Конституции содержащиеся в Указе Президента Российской Федерации от 28 октября 1992 года «О мерах по защите конституционного строя Российской Федерации» предписания о недопущении создания и деятельности Фронта национального спасения и его структур, поскольку право граждан на объединение может быть ограничено только решением суда на основании закона.

Нарушение конституционного принципа разделения властей, как показывает практика конституционного правосудия, порождает неразбериху, дублирование и безответственность в сферах правотворческой и правоприменительной деятельности, ведет к дезорганизации власти, тормозит проведение реформ. Положение усугубляется односторонним толкованием части второй статьи 104 Конституции о правомочности Съезда народных депутатов принять к своему рассмотрению и решить любой вопрос, отнесенный к ведению Российской Федерации, равно как и аналогичного положения, закрепленного в пункте 26 части первой статьи 109 Конституции применительно к Верховному Совету.

Однако нельзя не учитывать, что Конституция есть единый документ и все ее положения должны рассматриваться во взаимосвязи, системно. Поэтому указанные конституционные нормы не могут быть истолкованы в ущерб конституционному принципу разделения властей, закрепленному в статьях 1, 3, 72, 811-815 и других положениях Конституции Российской Федерации.

II

Уважение и соблюдение прав человека и гражданина — один из главных показателей состояния конституционной законности в обществе и государстве.

Почти все дела, разрешенные Конституционным Судом, так или иначе затрагивают вопросы защиты конституционных прав и свобод граждан. Это относится как к делам о проверке конституционности актов Верховного Совета, указов Президента Российской Федерации и других правовых актов, так и к делам по индивидуальным жалобам граждан.

Неконституционная правоприменительная практика относительно имущественных, трудовых, жилищных, авторских и иных прав граждан зачастую обусловлена как прямым неисполнением требований Конституции и законодательства, так и дефектами самих законов, положения которых своевременно не приведены в соответствие с новыми конституционными положениями.

Конституционный Суд рассмотрел ряд индивидуальных жалоб граждан и признал неконституционной правоприменительную практику относительно: увольнений граждан с работы по возрасту, квалифицировав их как дискриминацию; установления ограничительного срока обжалования незаконных увольнений с работы, считая его ограничением права на судебную и иную защиту; выселения из незаконно занятых жилых помещений с санкции прокурора без права судебного обжалования такой санкции; ограничения возмещения причиненного ущерба определенным сроком выплаты при восстановлении незаконно уволенных на работе.

Одним из главных направлений деятельности Конституционного Суда в период перехода к рыночной экономике является защита прав граждан и юридических лиц как собственников, свободных предпринимателей, равноправных участников договорных отношений и т. д.

Конституционный Суд подтвердил принцип равенства государства и гражданина в договорных отношениях, признав конституционность требований граждан по выполнению государством обязательств по целевым чекам на приобретение автомобилей.

Несвоевременная выплата заработной платы, пенсий и других платежей, невыполнение государством своих обязательств перед гражданами по ценным бумагам, по возмещению причиненного материального ущерба стали обычным явлением. Не исполняется закон об индексации денежных доходов и сбережений граждан, Остается нерешенной проблема погашения обязательств государства по целевым чекам, облигациям и другим ценным бумагам, индексации вкладов населения, страховых сумм, выплачиваемых по государственному страхованию граждан.

В производстве Конституционного Суда находятся дела по индивидуальным жалобам граждан и юридических лиц о проверке конституционности правоприменительной практики, складывающейся в результате неприменения арбитражными судами законов Российской Федерации о собственности, о предпринимательской деятельности, а также практики нарушения равенства стартовых условий предпринимательской деятельности, неосновательного обогащения в ходе приватизации и др.

III

Серьезно осложняются процессы совершенствования федеративных отношений и реформирования национально­государственного устройства Российской Федерации, что создает реальную опасность для целостности федерации, грозит ущемлением интересов ее народов и граждан.

Закрепленные Конституцией и Федеративным договором возможности заключения дополнительных соглашений о перераспределении и взаимном делегировании полномочий, собственное правовое регулирование субъектов федерации, разработка Основ законодательства по вопросам, отнесенным к совместному ведению, позволяют в рамках Конституции, не затрагивая основ федеративного устройства, обеспечить и защитить специфические интересы и гармонизировать отношения федерации и ее отдельных субъектов.

В данном контексте выделяются конституционно-правовые коллизии, возникающие в результате медлительности федеральных властей в реализации Федеративного договора и односторонних действий органов государственной власти ряда субъектов Российской Федерации, приводящих к подрыву основ федерализма. Неконституционный подход к определению статуса отдельных субъектов федерации находит выражение в процессе конституционной реформы, осуществляемой в республиках в составе Российской Федерации. Это может повлечь разрушение единого конституционно-правового пространства, что чревато крайне опасными геополитическими изменениями.

Конституция Российской Федерации не предусматривала и не предусматривает право выхода из состава федерации. Территория Российской Федерации целостна и неотчуждаема. В этом Конституция Российской Федерации не противоречит общепризнанным принципам и нормам международного права, включая право народов на самоопределение.

Конституционный Суд в марте 1992 года принял постановление по делу о проверке конституционности ряда актов Республики Татарстан, в том числе по формулировке вопроса, выносимого на референдум. Однако последовавшие за постановлением Конституционного Суда акты и действия Верховного Совета, Президента Российской Федерации не устранили конституционной коллизии. Особую тревогу авторов обращений в Конституционный Суд Российской Федерации вызывает положение статьи 61 новой Конституции Республики Татарстан, которое характеризует Татарстан как государство, ассоциированное с Российской Федерацией.

Обязанности по соблюдению Конституции Российской Федерации и обеспечению единства законодательного регулирования и защите конституционного строя непосредственно возложены на Верховный Совет Российской Федерации. Между тем в июле 1991 года Верховный Совет принял законы о преобразовании ряда автономных областей в республики в составе Российской Федерации. Тем самым он превысил свою компетенцию, и только в апреле 1992 года по решению Съезда народных депутатов Российской Федерации указанные образования получили должное конституционно-правовое оформление.

Немаловажное значение имеет последовательная реализация Федеративного договора, особенно в части осуществления полномочий, отнесенных к совместному ведению федерации и ее субъектов. Органы государственной власти ряда краев и областей указывают, например, на отставание действующего бюджетного и налогового законодательства от требований Федеративного договора. Отсутствие предусмотренных названным договором Основ законодательства по предметам совместного ведения порождает коллизии между федеральной властью и властями субъектов Российской Федерации, сдерживает развитие экономической самостоятельности в регионах и оперативное решение острых социальных проблем.

На состоянии конституционной законности сказывается недостаточность практического опыта реализации норм Федеративного договора в центре и на местах. Особенно отчетливо это проявилось в отношении автономных округов. Федеративный договор, Конституция оформили самостоятельный конституционно-правовой статус автономного округа. Вне зависимости от факта нахождения в крае или области автономный округ приобрел права субъекта федерации. Однако, как свидетельствуют обращения из автономных округов, только провозглашение норм в Конституции еще не обеспечивает достаточных возможностей в использовании предоставленных округам прав.

В связи с этим Конституционный Суд внес вопросы, касающиеся порядка осуществления совместных полномочий и взаимодействия федеральных государственных органов и органов власти автономных округов, на рассмотрение Верховного Совета, Президента и Правительства Российской Федерации. Актуальной является задача создания целостного законодательства об автономных округах, а также формирования прочной договорной базы отношений краев и областей с входящими в них автономными округами.

Ряд обращений в Конституционный Суд Российской Федерации касается правовых аспектов чрезвычайно острой и болезненной проблемы восстановления законности в отношении народов, подвергшихся массовым репрессиям и насильственному переселению. Закон Российской Федерации от 26 апреля 1991 года «О реабилитации репрессированных народов» не предусматривает механизма реализации содержащихся в нем норм. Нарушен срок разработки и принятия вытекающих из его содержания нормативных актов и управленческих решений, что создало обстановку правовой неопределенности. Особую остроту приобретает решение территориальных проблем, на что обращается внимание в Законе Российской Федерации от 3 июля 1992 года «Об установлении переходного периода по государственно­территориальному разграничению в Российской Федерации».

При осуществлении реабилитации репрессированных народов от государственных органов всех уровней требуется принятие неотложных и адекватных политико-правовой ситуации мер в целях соблюдения конституционной законности. Успешному решению этих задач, предупреждениютрагедии, разразившейся на юге России, во многом могло бы послужить своевременное проведение намеченных на переходный период правовых и организационных мероприятий.

IV

Конституционная законность в Российской Федерации в немалой степени зависит от содержания соглашений в рамках СНГ, процедуры их заключения и порядка вступления в силу. Будучи по своей юридической природе международно-правовыми актами, эти соглашения порой вступают в противоречие с внутренним законодательством.

В сфере национальной безопасности наряду с законами Российской Федерации действуют и соглашения в рамках СНГ, которые наделяют соответствующими полномочиями органы Содружества, Однако решение таких вопросов не может быть передоверено международным органам без процедуры ратификации. Почти все заключенные до сих пор соглашения в рамках СНГ входят в категорию, для которой Конституцией и действующим в Российской Федерации законодательством предусмотрена обязательная ратификация, Многие из них вступают в силу в момент подписания, то есть на ратификацию в Верховный Совет не представляются, что является явным отходом от норм Конституции и законодательства. В ряде случаев условия соглашений, ратифицированных Верховным Советом России и имеющих принципиально важное значение, изменялись последующими соглашениями, которые также на ратификацию не представлялись. В этих случаях актами исполнительной власти изменяется содержание документов, ратифицированных законодателем, без ведома последнего.

Ряд не представлявшихся на ратификацию соглашений в рамках СНГ устанавливают правила, отличающиеся от тех, которые содержатся в российских законодательных актах, или, что еще серьезнее, прямо обязывают Российскую Федерацию издать законы с определенным содержанием. Подписывая соглашения, изменяющие или дополняющие законодательство России, и вводя их в действие без ратификации или иной равноценной формы одобрения законодательной властью, исполнительная власть выходит за пределы своей конституционной компетенции и в нарушение принципа разделения властей вторгается в сферу компетенции законодательной власти, В то же время и последняя, допуская такие действия, не осуществляет должным образом своих конституционных полномочий.

Конституционный Суд также обращает внимание на то, что имели место случаи, когда Верховный Совет ратифицировал основополагающие соглашения в рамках Содружества, не будучи осведомлен об оговорках, сделанных другими участниками, и не имея возможности выразить к ним свое отношение. В результате этих упущений, а также отсутствия каких бы то ни было официальных заявлений России относительно оговорок, сделанных другими членами СНГ, невозможно установить реальный объем обязательств, которые взяла на себя Россия, и прав, которые она получила по соглашениям с оговорками. Тем самым наносится ущерб должному исполнению конституционных прав и обязанностей Съездом народных депутатов, Верховным Советом, Президентом и Правительства Российской Федерации в области внешней политики, обороны и государственной безопасности. В связи с этим необходимо законодательное урегулирование порядка заключения, исполненияи прекращения международных договоров Российской Федерации. Согласно Конституции Российская Федерация гарантирует своим гражданам защиту и покровительство за ее пределами. Резко обострилась проблема прав россиян, оказавшихся после прекращения существования СССР за пределами России и ставших невольными заложниками несовершенства как внутреннего российского законодательства, так и договорно-правовой базы отношений между бывшими советскими республиками — ныне независимыми государствами.

Положения договоров России с другими государствами, в том числе бывшими союзными республиками, должны, в частности, обеспечивать свободу выбора гражданства, предусматривать возможности защиты прав национальных меньшинств в этих странах.

V

Число ходатайств о проверке конституционности правовых актов и индивидуальных жалоб граждан и юридических лиц в Конституционный Суд Российской Федерации нарастает. Их оперативное рассмотрение при существующем порядке организации и деятельности Конституционного Суда, закрепленном в Законе о Конституционном Суде Российской Федерации, весьма затруднительно. Именно поэтому в интересах повышения эффективности конституционного контроля было бы целесообразно пересмотреть ряд норм Закона о Конституционном Суде Российской Федерации, в том числе сократить кворум, необходимый для рассмотрения дел в заседании, предусмотреть создание палат для разрешения индивидуальных жалоб.

Для того чтобы любой парламентский спор не мог быть автоматически перенесен в Конституционный Суд, следует восстановить положение Закона в том виде, в каком оно было первоначально принято Верховным Советом Российской Федерации и в соответствии с которым для обращения с ходатайством в Конституционный Суд требуются подписи не менее 50 народных депутатов.

Конституционный Суд полагает, что эффективность его деятельности как высшего органа судебной власти по защите конституционного строя Российской Федерации будет в значительной мере зависеть от способности других ветвей власти гарантировать исполнение его решений. И только общее согласие всех ветвей власти, консолидация усилий и их готовность действовать в рамках Основного Закона позволит обеспечить конституционную законность в Российской Федерации.


10  ВКС



Дело о проверке конституционности Указа Президента РСФСР от 19 декабря 1991 года «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР»

26 декабря 1991 года в Конституционный Суд Российской Федерации поступило ходатайство народных депутатов Российской Федерации Б. Т. Большакова, И. В. Галушко, В. Б. Исакова, В. И. Санаева, Ю. И. Шихарева и других (всего 51 подпись) о проверке конституционности Указа Президента РСФСР от 19 декабря 1991 года № 289 «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР»*. Аналогичное ходатайство представили народные депутаты Российской Федерации П. Д. Курицын, В. А. Федорченко, A. Ю. Царев и другие (всего 17 подписей).

Кроме того, с просьбой поставить перед Президентом вопрос о приостановлении действия Указа от 19 декабря 1991 года в Конституционный Суд обратились представители комитетов Верховного Совета Российской Федерации по законодательству; по вопросам законности, правопорядка и борьбы с преступностью; по вопросам обороны и безопасности; по правам человека; по международным делам и внешнеэкономическим связям.

Председатель Конституционного Суда на основании пункта 6 части первой статьи 21 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» направил Президенту требование о приостановлении действия Указа до рассмотрения дела Конституционным Судом.

Реакции Президента на это требование не последовало.

Подготовка вопроса к рассмотрению в судебном заседании проводилась судьями B. И. Олейником и Э. М. Аметистовым.

В ходе подготовки были изучены все поступившие ходатайства, приложенные к ним документы, протокол заседания Правительства, на котором обсуждался проект Указа Президента, правовые акты, в том числе международные, данные научных исследований, запрошены экспертные заключения.


С. А. АВАКЬЯН,
доктор юридических наук, профессор

Г. В. БАРАБАШЕВ,
доктор юридических наук, профессор

Р. Ф. ВАСИЛЬЕВ,
доктор юридических наук, профессор

А. А. МИШИН,
доктор юридических наук, профессор

(Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова)

Президент превысил свои конституционные полномочия. Что касается временных полномочий, предоставленных ему постановлением пятого (внеочередного) Съезда народных депутатов РСФСР, то признать нормы этого постановления правовым основанием Указа можно лишь с известным допущением, а значит, необходимо рассмотрение проекта Указа на Верховном Совете.

А. В. ОБОЛОНСКИЙ,
доктор юридических наук

(Институт государства и права РАН)

Президент вышел за пределы полномочий, предоставленных ему Конституцией РСФСР.

А. В. МИЦКЕВИЧ,
доктор юридических наук, профессор

(Институт законодательства и сравнительного правоведения при Верховном Совете Российской Федерации)

Неконституционной является часть первая статьи 1 Указа.

В. И. ЛАФИТСКИЙ,
кандидат юридических наук, доцент

(Институт законодательства и сравнительного правоведения при Верховном Совете Российской Федерации)

Указ Президента не соответствует Конституции РСФСР, противоречит законодательству и подлежит безусловной отмене.

B. З. ВЕСЕЛЫЙ,
доктор юридических наук, профессор

C. Е. ВИЦИН,
доктор юридических наук, профессор

В. Д. МАЛКОВ,
доктор юридических наук, профессор

И. Б. МИХАЙЛОВСКАЯ,
доктор юридических наук, профессор

Г. А. ТУМАНОВ,
доктор юридических наук, профессор

(Академия МВД Российской Федерации)

Оснований для отмены Указа нет.

К. Ф. СКВОРЦОВ,
доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации

(НИИ проблем укрепления законности и правопорядка Генеральной прокуратуры Российской Федерации)

Указ Президента не противоречит Конституции РСФСР.

В. Н. КУДРЯВЦЕВ,
академик, вице-президент Российской Академии Наук

С точки зрения соответствия Указа Президента Конституции РСФСР противоречий между этими актами нет.

Ю. М. КОЗЛОВ,
доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации

(Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова)

Указ конституционен, поскольку издан в рамках компетенции Президента.

A. М. ЛАРИН,
доктор юридических наук, профессор

B. М. САВИЦКИЙ,
доктор юридических наук, профессор

(Институт государства и права РАН)

Указ противоречит конституционной обязанности Президента оберегать права человека и гражданина.

В открытом судебном заседании, состоявшемся 14 января 1992 года, были заслушаны сообщение судьи-докладчика В. И. Олейника; выступления представителя группы народных депутатов Российской Федерации М. А. Митюкова, представителя Президента Российской Федерации С. М. Шахрая; показания экспертов: доктора юридических наук, профессора C. Е. Вицина, доктора юридических наук, профессора А. М. Ларина, доктора юридических наук, профессора А. В. Мицкевича; показания свидетелей: В. Ф. Ерина — первого заместителя министра безопасности и внутренних дел Российской Федерации, A. А. Олейникова — заместителя министра безопасности и внутренних дел Российской Федерации, В. В. Иваненко — Генерального директора Агентства федеральной безопасности Российской Федерации, А. Е. Сафонова — начальника Управления АФБ Российской Федерации по Красноярскому краю, А. В. Юрченко — заместителя начальника отдела Главного управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией АФБ Российской Федерации, Ю. Н. Кузнецова — начальника Управления АФБ Российской Федерации по Ростовской области, народных депутатов Российской Федерации B. Б. Исакова, А. В. Максимова.

В судебном заседании участвовали и выступили Председатель Верховного Суда Российской Федерации В. М. Лебедев и министр юстиции Российской Федерации Н. В. Федоров.


В. М. ЛЕБЕДЕВ

Президент действовал в пределах отведенных ему прав, но вот вопрос о том, насколько конституционно постановление пятого Съезда народных депутатов РСФСР о делегировании Президенту временно дополнительных полномочий, остается неопределенным.

Н. В. ФЕДОРОВ

Наше законодательство в условиях переходного периода отличается крайней пробельностью и противоречивостью; надеюсь, что решение Конституционного Суда позволит начать процесс, который введет политику в правовое русло.


* Российская газета, № 284—285, 25 декабря 1991 г. [к стр. 11]

13  ВКС



ИМЕНЕМ
РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

14 января
1992 года,
город Москва
по делу о проверке конституционности Указа Президента РСФСР от 19 декабря 1991 года «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР»

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В. Д. Зорькина, заместителя Председателя Н. В. Витрука, секретаря Ю. Д. Рудкина, судей Э. М. Аметистова, Н. Т. Ведерникова,Г. А. Гаджиева, А. Л. Кононова, В. О. Лучина, Т. Г. Морщаковой, B. И. Олейника, Н. В. Селезнева, О. И. Тиунова, Б. С. Эбзеева,

с участием представителя группы народных депутатов Российской Федерации, направившей ходатайство в Конституционный Суд Российской Федерации, М. А. Митюкова — народного депутата Российской Федерации, председателя Комитета Верховного Совета Российской Федерации по законодательству; представителя Президента Российской Федерации как стороны, издавшей рассматриваемый Указ C. М. Шахрая — заместителя Председателя Правительства Российской Федерации, Государственного советника Российской Федерации по правовой политике,

руководствуясь частью первой статьи 165 Конституции РСФСР, пунктом 1 части второй статьи 1, пунктом 3 части первой и частью второй статьи 57 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР»,

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности Указа Президента РСФСР от 19 декабря 1991 года № 289 «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР» (опубликован в «Российской газете», № 284—285, 25 декабря 1991 года).

Поводом к рассмотрению дела, согласно части четвертой статьи 58 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», послужило ходатайство народных депутатов Российской Федерации о проверке конституционности Указа Президента РСФСР от 19 декабря 1991 года № 289 «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР», при издании которого, по их мнению, Президент вышел за пределы своих полномочий, нарушив статьи 72, 104 и 1215 Конституции РСФСР.

Основанием к рассмотрению дела, согласно пунктам 5 и 6 части первой и части второй статьи 58 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли данный Указ установленному в Российской Федерации разделению законодательной, исполнительной и судебной властей, а также закрепленному Конституцией РСФСР разграничению компетенции между высшими органами государственной власти и управления.

Руководствуясь частью четвертой статьи 1 и статьей 32 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», Конституционный Суд Российской Федерации
установил:

Один из основополагающих принципов конституционного строя заключается в том, что любой государственный орган может принимать только такие решения и осуществлять только такие действия, которые входят в его компетенцию, установленную в соответствии с Конституцией.

Согласно статьям 89 и 90 Конституции РСФСР правом создавать исполнительные органы наделены Советы народных депутатов. Такое право принадлежит Съезду народных депутатов, который, согласно части второй статьи 104 Конституции РСФСР, правомочен решать любые вопросы, отнесенные к ведению Российской Федерации. Из содержания статьи 109 Конституции РСФСР следует, что образование министерств относится и к компетенции Верховного Совета, который устанавливает порядок организации и деятельности республиканских органов управления (пункт 9 части первой), а также решает кроме прямо перечисленных в статье 109 другие вопросы, отнесенные к ведению Российской Федерации, если они не составляют предмета исключительных полномочий Съезда народных депутатов (пункт 26 части первой).

Согласно статье 130 Конституции РСФСР законодательным органам принадлежит и право посредством принятия закона определять структуру Совета Министров, его компетенцию, порядок деятельности и отношения с другими государственными органами. Это право реализовано в ряде актов законодательной власти (Закон РСФСР от 3 августа 1979 года «О Совете Министров РСФСР», Закон РСФСР от 14 июля 1990 года «О республиканских министерствах и государственных комитетах РСФСР», постановление Съезда народных депутатов РСФСР от 15 декабря 1990 года «Об образовании Комитета безопасности РСФСР»).

Конституция РСФСР не предоставляет Президенту права образовывать министерства. Президент имеет право назначать Председателя Совета Министров с согласия Верховного Совета, назначать и освобождать от должности министров, руководителей комитетов и ведомств (пункты 4 и 5 статьи 1215). Как высшее должностное лицо и глава исполнительной власти Президент принимает меры по обеспечению государственной и общественной безопасности (пункт 11 статьи 1215), осуществляет иные полномочия, если они возложены на него Конституцией и законами Российской Федерации (пункт 16 статьи 1215).

Постановления Съезда народных депутатов РСФСР от 1 ноября 1991 года № 1830—I «Об организации исполнительной власти в период радикальной экономической реформы» и № 1831—I «О правовом обеспечении экономической реформы» предоставили Президенту право самостоятельно решать вопросы реорганизации структуры высших органов исполнительной власти (пункт 2 постановления № 1830—I), а также право издавать указы по вопросам компетенции, порядка формирования и деятельности исполнительных органов (пункт 3 постановления № 1831—I), установив одновременно условия и пределы осуществления этих полномочий. Во-первых, ограничен их срок: Президент вправе решать вопросы реорганизации только в период проведения радикальной экономической реформы и лишь до принятия Закона РСФСР «О Совете Министров РСФСР» (пункт 2 постановления № 1830—I). Во-вторых, установлена обязательность представления проектов указов Президента, если они противоречат действующим законам Российской Федерации, в Верховный Совет, а в период между сессиями — в Президиум Верховного Совета (пункт 3 постановления № 1831—I).

Тем самым был создан особый механизм предварительного контроля со стороны Верховного Совета за соответствием проектов указов Президента, в том числе по вопросам компетенции, порядка формирования и деятельности исполнительных органов, Конституции и законам Российской Федерации. Этот временный порядок призван обеспечивать соблюдение требований статьи 121s Конституции РСФСР, согласно которой указы Президента не могут противоречить Конституции и законам Российской Федерации, и является элементом системы сдержек и противовесов, присущей принципу разделения властей, закрепленному и в статье 13 Декларации о государственном суверенитете РСФСР.

Таким образом, указанные постановления Съезда народных депутатов, с учетом требований статей 184 и 185 Конституции РСФСР, не вносят изменений в Конституцию, не дополняют ее и, следовательно, не затрагивают установленных ею правомочий Съезда народных депутатов, а также Верховного Совета как постоянно действующего законодательного, распорядительного и контрольного органа.

Съезд народных депутатов ограничил сферу самостоятельного решения Президентом вопросов реорганизации структуры высших органов исполнительной власти случаями, когда проекты указов о такой реорганизации не противоречат действующим законам Российской Федерации. Использование Президентом прав, предоставленных ему указанными постановлениями, не должно подменять соответствующих конституционных полномочий Съезда народных депутатов и Верховного Совета.

Участие в разработке основных мероприятий в области обороны и обеспечения государственной безопасности страны относится к конституционным полномочиям Верховного Совета (пункт 16 части первой статьи 109 Конституции РСФСР). Это означает, что Верховный Совет не может быть устранен от решения этих вопросов, а Президент, являясь главой исполнительной власти, не вправе ограничивать конституционные полномочия Верховного Совета как органа законодательной власти.

В полном соответствии со своими конституционными полномочиями Верховный Совет Российской Федерации 26 декабря 1991 года принял постановление «Об Указе Президента РСФСР «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР», в котором предложил Президенту отменить названный Указ. Данное постановление является прямым выражением воли Верховного Совета реализовать свои полномочия в этой сфере. Подтверждением воли законодателя является и факт принятия Верховным Советом в первом чтении Закона РСФСР «О безопасности».

Однако Указ Президента от 19 декабря 1991 года, вопреки пункту 16 части первой статьи 109 Конституции РСФСР, в данном случае фактически лишил Верховный Совет возможности участвовать в разработке основных мероприятий в области обороны и обеспечения государственной безопасности страны (к которым относится и реорганизация органов безопасности).

Указ Президента от 19 декабря 1991 года принят в связи с ратификацией Верховным Советом Соглашения о создании Содружества Независимых Государств (СНГ). Исходя из полномочий законодательных органов в области внешней политики, Верховный Совет в пункте 3 постановления от 12 декабря 1991 года № 2014—I о ратификации этого Соглашения установил обязательность представления Верховному Совету проектов нормативных актов, вытекающих из положений Соглашения. При издании рассматриваемого Указа это требование не было выполнено. Обязательность предварительного согласования данного Указа обусловливается тем, что содержащиеся в нем решения затрагивают существенные вопросы взаимоотношений государств-участников СНГ, регулирование которых относится к ведению законодательной власти.

Указ Президента от 19 декабря 1991 года предусматривает реорганизацию структуры и функций органов, деятельность которых, будучи направлена на охрану прав граждан, связана в то же время с реальными ограничениями конституционных прав и свобод человека и гражданина, в том числе права на неприкосновенность личности, личной жизни, жилища, тайны переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений (статьи 52, 53, 54 Конституции РСФСР). Указ непосредственно затрагивает сферу обеспечения конституционных прав и свобод, которая Отнесена к ведению высших органов государственной власти (пункт 7 части первой статьи 109 Конституции РСФСР). Регулирование этой сферы Указом Президента без участия и тем более вопреки воле Верховного Совета не соответствует установленному Конституцией РСФСР разграничению полномочий между высшими органами государственной власти и управления.

Разделение и взаимное сдерживание служб государственной безопасности и внутренних дел призвано обеспечивать конституционный демократический строй и является одной из гарантий против узурпации власти. Указ Президента от 19 декабря 1991 года, объединяя функции охраны государственной и общественной безопасности, противоречит ряду законов Российской Федерации, содержание которых направлено на соблюдение в Российской Федерации конституционного принципа разделения властей, на охрану в конечном счете конституционных прав и свобод граждан, конституционного строя в целом.

Рассматриваемый Указ противоречит пункту 2 постановления Верховного Совета РСФСР от 18 апреля 1991 года № 1027—I «О порядке введения в действие Закона РСФСР «О милиции», который предусматривает разукрупнение Министерства внутренних дел и передачу многих его функций в ведение других органов.

Соединяя на постоянной основе функции ведомств внутренних дел и государственной безопасности, Указ Президента от 19 декабря 1991 года вступает в противоречие с Законом РСФСР от 17 мая 1991 года «О чрезвычайном положении», статья 18 которого допускает соединение этих служб путем создания совместного оперативного штаба лишь в исключительных случаях при введении чрезвычайного положения в связи с попытками насильственного изменения конституционного строя, массовыми беспорядками и т. п. Решение об этом может приниматься только по поручению Верховного Совета, оформленному его постановлением.

Указ находится в противоречии и с положениями постановления Верховного Совета от 18 декабря 1991 года, концептуально закрепившего при одобрении в первом чтении Закона РСФСР «О безопасности» невозможность совмещения в одном органе государственного управления функций обеспечения государственной и общественной безопасности.

Сохраняя за создаваемым объединенным Министерством безопасности и внутренних дел функцию следствия, Указ не соответствует постановлению Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 года № 1801—I, которым одобрена Концепция судебной реформы, предусматривающая необходимость отделения оперативно-розыскных служб от следственного аппарата и организационного выделения следственного аппарата из структур прокуратуры, МВД и АФБ (КГБ).

Следовательно, Президент, издав Указ от 19 декабря 1991 года, противоречащий названным законодательным актам, превысил предоставленные ему полномочия.

Таким образом, в Указе Президента РСФСР от 19 декабря 1991 года № 289 «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР» допущены отступления от положений, содержащихся в пунктах 6, 7, 9, 16 части первой статьи 109, пункте 16 статьи 1215, статьях 1218, 130, 184 и 185 Конституции РСФСР.

На основании изложенного, руководствуясь частью четвертой статьи 6, пунктом 2 части первой и частью второй статьи 64 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», Конституционный Суд Российской Федерации
постановил:

Признать Указ Президента РСФСР от 19 декабря 1991 года № 289 «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР» не соответствующим Конституции РСФСР с точки зрения установленного в Российской Федерации разделения законодательной, исполнительной и судебной властей, а также закрепленного Конституцией РСФСР разграничения компетенции между высшими органами государственной власти и управления Российской Федерации.

Согласно статьям 49 и 50 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» настоящее постановление вступает в силу немедленно после его провозглашения, является окончательным и обжалованию не подлежит.

Согласно частям второй, четвертой и пятой статьи 65 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» с момента вступления в силу настоящего постановления Указ Президента РСФСР от 19 декабря 1991 года № 289 «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР» считается недействующим; основанные на нем либо воспроизводящие его положения других нормативных актов признаются недействующими; ранее действовавшим нормативным актам, отмененным либо прекратившим свое действие вследствие издания вышеупомянутого Указа, возвращается утраченная сила; оформившиеся на основании Указа Президента РСФСР от 19 декабря 1991 года № 289 «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР» правоотношения приводятся к состоянию, существовавщему до его применения.

Согласно части первой статьи 84 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», настоящее постановление подлежит опубликованию в «Ведомостях Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР» не позднее чем в семидневный срок после его изложения. Постановление должно быть также опубликовано во всех печатных органах, где был опубликован Указ Президента РСФСР от 19 декабря 1991 года № 289 «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР».


Председатель Конституционного Суда
Российской Федерации
В. Д. Зорькин
Секретарь Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю. Д. Рудкин

№ 1-П-У


Примечание. В соответствии со статьей 47 Закона о Конституционном Суде Российской Федерации при подготовке к печати в тексты постановлений были внесены необходимые исправления редакционного характера. [к стр.14]

Примечание к электронной версии: Текст в Вестнике КС на всём его протяжении значительно отличается от текста, ранее опубликованного в «Ведомостях Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации» (1992, № 6, ст. 247)


18  ВКС

Решение принято единогласно. Судья Э. М. Аметистов в соответствии с частью второй статьи 66 Временного регламента Конституционного Суда Российской Федерации в письменном виде изложил свое мнение по мотивам принятого решения.


Указом Президента Российской Федерации от 15 января 1992 года № 21 Указ от 19 декабря 1991 года № 289 «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР» признан утратившим силу*.





* Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 1992, № 4, ст. 171. [к стр. 19]


19  ВКС

МНЕНИЕ
судьи Конституционного Суда
Российской Федерации
Э. М. АМЕТИСТОВА

по мотивам принятия постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 1992 года по делу о проверке конституционности Указа Президента РСФСР от 19 декабря 1991 года «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР»

Единственным правовым основанием полномочий Президента по созданию и ликвидации министерств являются постановления пятого (внеочередного) Съезда народных депутатов РСФСР от 1 ноября 1991 года № 1830—I «Об организации исполнительной власти в период радикальной экономической реформы» и № 1831—I «О правовом обеспечении экономической реформы».

Постановлением № 1830—I Съезд народных депутатов для обеспечения стабильности системы органов государственной власти и управления в России в период проведения радикальной экономической реформы, «до принятия Закона РСФСР «О Совете Министров РСФСР» делегировал Президенту право самостоятельно решать вопросы реорганизации структуры высших органов исполнительной власти (пункт 2). Тем самым было подтверждено, что это право в принципе принадлежит законодателю и Президент может им пользоваться лишь временно, в связи с особыми обстоятельствами экономической реформы.

Постановление № 1831—I еще более сужает вышеупомянутые полномочия Президента. Согласно пункту 3 этого постановления, проекты президентских указов по вопросам порядка формирования и деятельности исполнительных органов, издаваемые в целях оперативного регулирования хода экономической реформы и находящиеся в противоречии с действующими законами Российской Федерации, представляются Президентом в Верховный Совет, а в период между сессиями — в Президиум Верховного Совета. Тем самым Съезд народных депутатов прямо ограничил сферу самостоятельного решения Президентом вопросов реорганизации структуры высших органов исполнительной власти случаями, когда проекты указов о такой реорганизации не противоречат действующим законам Российской Федерации.

Данные постановления не вносят изменений в Конституцию РСФСР и, следовательно, не ограничивают установленную ею компетенцию Съезда народных депутатов и Верховного Совета по принятию законов. Более того, постановление № 1831—I прямо направлено на соблюдение требования статьи 1218 Конституции РСФСР, согласно которому «указы Президента РСФСР не могут противоречить Конституции РСФСР и законам РСФСР».

Его цель состоит также в том, чтобы даже в экстремальных условиях перехода к рыночной экономике надежно гарантировать конституционные полномочия Верховного Совета, который, среди прочего, «осуществляет в пределах компетенции РСФСР законодательное регулирование отношений собственности, организации управления... а также других отношений» (пункт 6 части первой статьи 109 Конституции РСФСР), «решает вопросы, связанные с обеспечением конституционных прав, свобод и обязанностей граждан РСФСР» (пункт 7 части первой статьи 109 Конституции РСФСР), «устанавливает порядок организации и деятельности республиканских... органов государственной власти и управления» (пункт 9 части первой статьи 109 Конституции РСФСР), «участвует в разработке основных мероприятий в области обороны и обеспечения государственной безопасности страны» (пункт 16 части первой статьи 109 Конституции РСФСР). Именно эти полномочия Верховного Совета, наряду с другими, закрепленными в той же статье Конституции РСФСР, обеспечивают установленное в Российской Федерации разделение законодательной, исполнительной и судебной властей и разграничение компетенции между высшими органами государственной власти и управления.

Анализ содержания Указа от 19 декабря 1991 года, а также тех практических задач, которые он призван был решать, позволяет прийти к выводу, что данный Указ принят на основании и в целях, предусмотренных постановлениями № 1830—I и № 1831—I, т. е. для обеспечения стабильности системы органов государственной власти и управления в Российской Федерации в период радикальной экономической реформы и способствования оперативному регулированию ее хода. Такой вывод был подтвержден в ходе заседания Конституционного Суда как представителем Президента, так и в ряде заключений экспертов, свидетельских показаний и документов.

Вместе с тем приходится констатировать, что Указ от 19 декабря 1991 года противоречит ряду законов Российской Федерации.

Само создание могущественного суперминистерства противоречит пункту 2 постановления Верховного Совета РСФСР от 18 апреля 1991 года № 1027—I «О порядке введения в действие Закона РСФСР «О милиции», который предусматривает разукрупнение Министерства внутренних дел и передачу многих его полномочий в ведение других органов.

Соединяя на постоянной основе функции ведомств внутренних дел и государственной безопасности, Указ тем самым вступает в противоречие с Законом РСФСР от 17 мая 1991 года «О чрезвычайном положении», статья 18 которого допускает такое соединение путем создания совместного оперативного штаба лишь в исключительных случаях при введении чрезвычайного положения в связи с попытками насильственного изменения конституционного строя, массовыми беспорядками и т. п., и только постановлением Верховного Совета РСФСР.

Указ противоречит Закону РСФСР от 14 июля 1990 года «О республиканских министерствах», где дан исчерпывающий перечень центральных органов управления и где отсутствует МБВД, а также постановлению второго (внеочередного) Съезда народных депутатов от 15 декабря 1990 года, которым был образован Комитет безопасности РСФСР.

Не соответствует Указ и положениям постановления Верховного Совета РСФСР от 18 декабря 1991 года, концептуально закрепившего при одобрении в первом чтении Закона РСФСР «О безопасности» невозможность совмещения в одном органе государственного управления функций обеспечения государственной и общественной безопасности.

Сохраняя за создаваемым объединенным Министерством безопасности и внутренних дел функцию следствия, Указ входит в противоречие с постановлением Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 года, которым одобрена Концепция судебной реформы, предусматривающая необходимость отделения оперативно-розыскных служб от следственного аппарата и организационного выделения следственного аппарата из структур прокуратуры, МВД и АФБ (КГБ).

Все сказанное выше позволяет со всей определенностью отнести Указ Президента от 19 декабря 1991 года к категории указов, находящихся в противоречии с действующими законами России по смыслу постановления пятого Съезда народных депутатов № 1831—I, и, следовательно, его проект подлежал непременному представлению в Верховный Совет, а в период между сессиями — в Президиум Верховного Совета.

Это требование постановления № 1831—I, однако, не было выполнено, в результате чего были нарушены не только само постановление, но и нормы Конституции РСФСР, непосредственное действие которых гарантируется указанным постановлением.

Таким образом, Указ от 19 декабря 1991 года был принят с нарушением статьи 1218 Конституции, призванной обеспечивать соответствие указов Президента Конституции, а также с нарушением пунктов 6, 7, 9, 16 части первой статьи 109 Конституции РСФСР, которые соответственно гарантируют осуществление компетенции Верховного Совета при законодательном регулировании организации управления и других отношений, при решении вопросов, связанных с обеспечением конституционных прав и свобод граждан России, при установлении порядка организации и деятельности республиканских, местных органов государственной власти и управления, а также при участии в разработке основных мероприятий в области обороны и обеспечения государственной безопасности страны.

Изложенное позволяет признать Указ Президента РСФСР от 19 декабря 1991 года № 289 «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР» не соответствующим Конституции РСФСР с точки зрения установленного в Российской Федерации разделения законодательной, исполнительной и судебной властей, а также закрепленного Конституцией разграничения компетенции между высшими органами государственной власти и управления Российской Федерации.


22  ВКС



  РЕШЕНИЕ
КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

4 февраля
1992 года,
город Москва
по вопросу об опубликовании в «Российской газете» официальных материалов Конституционного Суда Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В. Д. Зорькина, заместителя Председателя Н. В. Витрука, секретаря Ю. Д. Рудкина, судей Э. М. Аметистова, Г. А. Гаджиева, А. Л. Кононова, В. О. Лучина, Т. Г. Морщаковой, В. И. Олейника, Н. В. Селезнева, О. И. Тиунова, Б. С. Эбзеева,

руководствуясь частью первой статьи 56, частью первой статьи 84 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», рассмотрел в открытом заседании вопрос об опубликовании в «Российской газете» официальных материалов Конституционного Суда Российской Федерации.

В ходе рассмотрения вопроса Конституционный Суд
установил:

14 января 1992 года Конституционный Суд Российской Федерации принял постановление по делу о проверке конституционности Указа Президента РСФСР от 19 декабря 1991 года № 289 «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР». Формулировка решения была провозглашена в судебном заседании и разослана в официальном порядке 15 января 1992 года в соответствии с частью первой статьи 84 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» в те печатные органы, в которых был опубликован Указ от 19 декабря 1991 года, в том числе в «Российскую газету».

«Российская газета» уведомила своих читателей о состоявшемся решении Конституционного Суда следующим образом.

16 января 1992 года в газете был помещен материал под названием «Обжалованию не подлежит», в котором сообщалось: «Указ Президента России об образовании Министерства безопасности и внутренних дел Российской Федерации не соответствует Конституции РСФСР. Такое решение, причем единогласное, вынес на открытом заседании Конституционный Суд России.

Как отмечалось в постановлении судебной коллегии, Указ противоречит «установленному в Российской Федерации разделению законодательной, исполнительной и судебной властей, а также закрепленному Конституцией РСФСР разграничению компетенции между высшими органами государственной власти и управления».

Решение суда является окончательным, обжалованию не подлежит и вступило в силу сразу после его провозглашения.

Но это не означает, что Указ перестал действовать, сказал заместитель Председателя Правительства России Сергей Шахрай, представляющий на процессе Президента Ельцина. Он высказал сожаление о том, что Конституционный Суд вопреки ожиданиям вынес не юридическое, а политическое, с его точки зрения, решение. «Судом так и не была названа ни одна статья Конституции, которая была нарушена», — подчеркнул Сергей Шахрай.

С ним не согласился оппонент от группы народных депутатов, направивших заявление в Суд, председатель Комитета по законодательству Верховного Совета России Михаил Митюков. «Юридическое обоснование решения Суда и конституционные нормы, которые нарушены, будут приведены позже в мотивированном постановлении», — заявил он.»

Таким образом, «Российская газета» фактически информировала читателей о том, что Указ Президента якобы продолжает действовать. Между тем в постановлении Конституционного Суда было прямо указано, что с момента провозглашения решения и сам Указ, и все основанные на нем нормативные акты утрачивают юридическую силу и считаются недействующими. Следовательно, «Российская газета», не опубликовав формулировку решения Конституционного Суда, способствовала распространению дезинформации не только относительно действия Указа Президента, но и о полномочиях Конституционного Суда как высшего органа судебной власти по защите конституционного строя. Более того, со ссылкой на высшее должностное лицо газетой была поставлена под сомнение правомерность решения Конституционного Суда, который обязан руководствоваться только Конституцией и не вправе учитывать какие бы то ни было соображения политического характера.

В связи с этим 16 января 1992 года Председатель Конституционного Суда Российской Федерации был вынужден сделать соответствующее заявление на заседании Верховного Совета. «Российская газета», не поместив никакой информации об этом заявлении, 20 января 1992 года опубликовала сообщение службы Государственного советника Российской Федерации по правовой политике, которое было оглашено на том же заседании Верховного Совета. В сообщении от имени Президента было заявлено, что «Президентом Российской Федерации и Правительством Российской Федерации безусловно будут приняты все предусмотренные законодательством Российской Федерации меры по исполнению решения Конституционного Суда Российской Федерации». Одновременно вновь утверждалось, что «не столько правовая оценка рассматриваемых нормативных актов и их соответствие Конституции Российской Федерации и законам Российской Федерации, сколько политико-идеологические мотивы оказали решающее влияние на окончательное решение Конституционного Суда Российской Федерации».

Еще 16 января 1992 года Конституционный Суд через информационные агентства ТАСС, РИА, Интерфакс, Постфактум направил в средства массовой информации официальное заявление по поводу такой интерпретации своего постановления. «Российская газета» не опубликовала и это заявление, не дала о нем никакой информации.

Опубликовав только сообщение службы Государственного советника, «Российская газета» тем самым продолжала настаивать на ложной оценке решения Конституционного Суда как якобы имеющего политический, а не юридический характер.

28 января 1992 года в «Российскую газету» был направлен текст мотивированного постановления Конституционного Суда по делу о проверке конституционности Указа Президента от 19 декабря 1991 года.

Поскольку до 3 февраля 1992 года это постановление не было опубликовано, Конституционный Суд принял решение рассмотреть на своем заседании вопрос об опубликовании в «Российской газете» официальных материалов Конституционного Суда. В связи с этим секретарь Конституционного Суда Ю. Д. Рудкин направил главному редактору «Российской газеты» В. А. Логунову извещение о его вызове в заседание Конституционного Суда к 10.00 4 февраля 1992 года.

Лишь 4 февраля 1992 года в «Российской газете» был опубликован текст мотивированного постановления Конституционного Суда от 14 января 1992 года.

В заседание Конституционного Суда, назначенное на этот день, В. А. Логунов не явился и не уведомил Суд о невозможности явки. По поручению Председателя Конституционного Суда работник Секретариата обратился в редакцию газеты, где ему сообщили, что в 10.00 главный редактор приглашен на встречу с Президентом.

В связи с неявкой В. А. Логунова Конституционный Суд перенес рассмотрение вопроса на 15.00, уведомив об этом редакцию и сообщив, что в случае невозможности явки главного редактора Суд вызывает его' заместителя. Но ни главный редактор, ни его заместитель на заседание не явились. В 15.00 после повторного уведомления по телефону В. А. Логунов заявил, что у него «дел полно и ездить в Суд некогда», что учредитель газеты Верховный Совет, и пусть Суд решает свои дела с Верховным Советом.

На основании изложенного, руководствуясь пунктами 1, 4, 5 части первой и частью второй статьи 56 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», Конституционный Суд Российской Федерации
решил:

За неуважение к Конституционному Суду Российской Федерации, выразившееся в оскорбительном обращении, в отказе от своевременного оказания помощи и содействия Конституционному Суду, а также в отказе от явки и неуведомлении о невозможности явки в заседание Конституционного Суда наложить на главного редактора «Российской газеты» В. А. Логунова штраф в размере 500 рублей.

Согласно части пятой статьи 56 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» штраф должен быть уплачен не позднее пяти дней со дня уведомления о наложении штрафа.

Согласно статьям 49 и 50 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» настоящее решение вступает в силу немедленно после его провозглашения, является окончательным и обжалованию не подлежит.

Согласно части первой статьи 84 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» настоящее решение подлежит опубликованию в «Российской газете».


Председатель Конституционного Суда
Российской Федерации
В. Д. Зорькин
Секретарь Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю. Д. Рудкин

№ 2-Р


25  ВКС



Дело о проверке конституционности правоприменительной практики расторжения трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР

В ноябре 1991 года в Конституционный Суд Российской Федерации поступили индивидуальные жалобы граждан Российской Федерации Б. А. Альтговзена (г. Санкт-Петербург) и М. Ф. Стадниковой (с. Никольское Астраханской области) с требованием признать не соответствующим Конституции РСФСР обыкновение правоприменительной практики расторжения трудового договора по достижении работником пенсионного возраста при наличии права на полную пенсию по старости, сложившееся в результате применения пункта 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР (пункт 11 введен в статью 33 КЗоТ РСФСР Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 5 февраля 1988 года*).

Конституционный Суд принял указанные жалобы к рассмотрению, поручив подготовку вопроса к судебному заседанию судьям Т. Г. Морщаковой и Н. В. Селезневу.

В ходе подготовки были изучены жалобы и приложенные к ним документы, правовые акты, в том числе международные, запрошены заключения экспертов.


В. И. НИКИТИНСКИЙ,
доктор юридических наук, профессор

А. И. СТАВЦЕВА,
доктор юридических наук, профессор

(Институт законодательства и сравнительного правоведения при Верховном Совете Российской Федерации)

А. И. ШЕБАНОВА,
доктор юридических наук, профессор

(Московский юридический институт)

О. В. СМИРНОВ,
доктор юридических наук, профессор

(Академия труда и социальных отношений)

Положения статьи 181 и пункта 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР не соответствуют Конституции, Декларации прав и свобод человека и гражданина 1991 года, противоречат международно-правовым документам о правах и свободах человека, являются дискриминационными и должны быть отменены.

А. А. АБРАМОВА,
кандидат юридических наук, доцент

(Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова)

Л. А. ЧИКАНОВА,
кандидат юридических наук, доцент

(Институт государства и права РАН)

О. С. ХОХРЯКОВА,
кандидат юридических наук, доцент

(Институт законодательства и сравнительного правоведения при Верховном Совете Российской Федерации)

 

Р. З. ЛИВШИЦ,
доктор юридических наук, профессор

(Институт государства и права РАН)

Жалоба гражданина Альтговзена может быть отклонена, а правоприменительная практика признана соответствующей Конституции Российской Федерации.

В открытом судебном заседании, состоявшемся 4 февраля 1992 года, были заслушаны сообщение судьи-докладчика Т. Г. Морщаковой, объяснения Б. А. Альтговзена, показания экспертов: доктора юридических наук, профессора В. И. Никитинского, кандидата юридических наук К. Д. Крылова — секретаря Совета Федерации независимых профсоюзов России, Р. А. Баткаева — заместителя министра труда и занятости населения Российской Федерации.


В. И. НИКИТИНСКИЙ

Введенные в 1988 году в законодательство рассматриваемые нормы противоречат Конституции России, не говоря уже о международных правовых актах. Неконституционность судебной практики по применению статьи 181 и пункта 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР непосредственно вытекает из нормативных предписаний, не подлежащих применению по смыслу Конституции.

К. Д. КРЫЛОВ

Федерация профсоюзов России, первичные профсоюзные организации неоднократно высказывали свое отрицательное отношение к дискриминации трудовых и иных прав трудящихся. На наш взгляд, в целях повышения уровня социальных гарантий целесообразно признать неконституционными и отменить статью 181 и пункт 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР, которые противоречат и международным нормам.

Р. А. БАТКАЕВ

Положение статьи 17 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о труде и соответствующих статей КЗоТ союзных республик, устанавливающее в качестве общего основания для увольнения по инициативе администрации достижение работником пенсионного возраста, является дискриминационным, нарушает право на возможности реализации права на труд и должно быть изъято из законодательства.

В заседании Конституционного Суда участвовали Председатель Верховного Суда Российской Федерации В. М. Лебедев, министр юстиции Российской Федерации Н. В. Федоров, Генеральный прокурор Российской Федерации В. Г. Степанков. В своих выступлениях В. М. Лебедев и Н. В. Федоров поддержали требования заявителей.


В. М. ЛЕБЕДЕВ

Пункт 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР подлежит признанию не соответствующим Конституции. Он находится в несоответствии и с международно-правовыми актами, в частности с Всеобщей декларацией прав человека 1948 года, являющейся основополагающим документом для всех последующих международно-правовых актов.

Н. В. ФЕДОРОВ

Введение в законодательство рассматриваемых норм в правовом и социальном отношении ограничило возможности граждан в осуществлении права на труд. Сложившаяся правоприменительная практика основана на неконституционной норме и также, соответственно, является неконституционной.

* Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1988. № 6. ст. 168 [к стр. 26]


28  ВКС



ИМЕНЕМ
РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

4 февраля
1992 года,
город Москва
по делу о проверке конституционности правоприменительной практики расторжения трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В. Д. Зорькина, заместителя Председателя Н. В. Витрука, секретаря Ю. Д. Рудкина судей Э. М. Аметистова, Г. А. Гаджиева, А. Л. Кононова, В. О. Лучина, Т. Г. Морщаковой, В. И. Олейника, Н. В. Селезнева, О. И. Тиунова, Б. С. Эбзеева,

с участием гражданина Российской Федерации Б. А. Альтговзена, подавшего индивидуальную жалобу в Конституционный Суд Российской Федерации,

руководствуясь частью первой статьи 165 Конституции РСФСР, пунктом 2 части второй статьи 1, частью четвертой статьи 41, статьей 66 .закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР»,

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности правоприменительной практики расторжения трудового договора по достижении работником пенсионного возраста при наличии права на полную пенсию по старости, сложившейся при применении пункта 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР.

Поводом к рассмотрению дела, согласно части первой статьи 67 Закона РСФСР «О Конституционном .Суде РСФСР», явились индивидуальные жалобы Б. А. Альтговзена и М. Ф. Стадниковой с требованием признать обыкновение правоприменительной практики, сложившееся при расторжении трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР, не соответствующим Конституции РСФСР.

Руководствуясь частью четвертой статьи 1 и статьей 32 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» Конституционный Суд Российской Федерации
установил:

Заявители Б. А. Альтговзен и М. Ф. Стадникова обжалуют в Конституционный Суд расторжение с ними трудового договора в соответствии с пунктом 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР и все состоявшиеся по их делам судебные решения, считая, что нарушено их конституционное право на труд и что оно не было защищено в предусмотренном законом судебном порядке. Основанием расторжения трудового договора послужило достижение ими пенсионного возраста при наличии права на полную пенсию по старости.

Б. А. Альтговзен уволен администрацией треста «Орггехстрой» г. Ленинграда с должности старшего инженера 1 февраля 1990 года, в связи с чем он обратился с иском о восстановлении на работе в Смольнинский районный народный суд, который своим решением от 20 марта 1991 года в иске ему отказал. Судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского городского суда, рассмотрев дело по кассационной жалобе Б. А. Альтговзена, своим определением от 25 апреля 1991 года оставила решение народного суда без изменения. Жалобы, поданные на это решение в надзорном порядке, также оставлены без удовлетворения в Ленинградском городском суде и Верховном Суде Российской Федерации.

Аналогичные судебные решения вынесены по делу М. Ф. Стадниковой, уволенной администрацией Астраханского порта с должности шкипера 29 марта 1991 года. Решение Кировского районного народного суда г. Астрахани от 2 сентября 1991 года, которым ей отказано в иске о восстановлении на работе, оставлено без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Астраханского областного суда от 2 января 1992 года. Оставлена без удовлетворения и жалоба, поданная в порядке надзора в Верховный Суд Российской Федерации.

Во всех состоявшихся по указанным делам судебных решениях признано, что увольнение произведено в точном соответствии с законом по основанию, предусмотренному пунктом 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР.

Таким образом, суды также руководствовались данной нормой. Однако по смыслу Конституции РСФСР эта норма не подлежит применению.

Согласно статье 32 Конституции РСФСР «граждане РСФСР равны перед законом независимо от происхождения, социального и имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, образования, языка, отношения к религии, рода и характера занятий, места жительства и других обстоятельств. Равноправие граждан РСФСР обеспечивается во всех областях экономической, политической, социальной и культурной жизни».

Статья 38 Конституции РСФСР, провозглашая право граждан на труд, включает в него «право на выбор профессии, рода занятий и работы в соответствии с призванием, способностями, профессиональной подготовкой, образованием и с учетом общественных потребностей».

В соответствии со статьей 14 Конституции РСФСР всем лицам, занятым на производстве, гарантируются законом, без каких-либо различий, справедливые условия найма, увольнения, оплаты и охраны труда.

Из содержания этих статей Конституции вытекает, что, во-первых, дискриминация граждан не допускается не только по прямо указанным в статье 32 Конституции, но и по другим признакам; во-вторых, закон должен обеспечивать равенство граждан при реализации права на труд; в-третьих, пенсионный возраст не может служить препятствием для осуществления этого права (напротив, названы иные критерии — призвание, способности, профессиональная подготовка, образование, общественные потребности. Именно эти критерии подлежат оценке как при заключении трудового договора, так и при его расторжении).

Конституция не ограничивает перечень признаков, по которым исключается любая дискриминация граждан, а напротив, предполагает его дальнейшую конкретизацию как в законодательстве, так и в правоприменительной практике. Декларация прав и свобод человека и гражданина, принятая Верховным Советом Российской Федерации 22 ноября 1991 года, формулируя принцип равенства граждан перед законом и судом, так же как и Конституция, не дает исчерпывающего перечня признаков, по которым не допускается дискриминация, и при этом вводит в него некоторые новые (в сравнении с Конституцией) обстоятельства, например убеждения, принадлежность к какому-либо общественному объединению, должностное положение. Закон РСФСР «О занятости населения в РСФСР» от 19 апреля 1991 года (статья 5) предусматривает в качестве гарантии права на труд равные возможности в области занятости независимо и от возраста.

Исходя из того, что Конституция и конкретизирующие ее законы содержат открытый перечень признаков, в связи с которыми исключается любая дискриминация, возраст также не может рассматриваться как основание для дискриминационных ограничений в сфере реализации права граждан на труд.

Из положений статьи 28 Конституции РСФСР следует, что Россия обеспечивает добросовестное выполнение обязательств, вытекающих из общепризнанных принципов и норм международного права, из заключенных международных договоров. Их преимущество перед законами России подтверждается и в Декларации прав и свобод человека и гражданина Однако закрепленное в пункте 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР основание расторжения трудового договора- по инициативе администрации в связи с достижением работником пенсионного возраста противоречит ряду международно-правовых актов о правах человека.

Эта норма не согласуется с положением статьи 7 Всеобщей декларации прав человека 1948 года, провозгласившей, что все люди равны перед законом и имеют право, без всякого различия, на равную защиту от какой бы то ни было дискриминации. Она противоречит закрепленной в пункте 2 статьи 2 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах 1966 года обязанности государства гарантировать осуществление прав без какой бы то ни было дискриминации.

Положение пункта 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР противоречит обязательствам, принятым государствами, подписавшими и ратифицировавшими Конвенцию МОТ № 111 1958 года относительно дискриминации в области труда и занятии, а именно ее статье 2, согласно которой государства обязались проводить национальную политику, направленную на поощрение равенства возможностей в отношении труда и занятий с целью искоренения всякой дискриминации в этой области. Согласно пункту 2 статьи 1 указанной Конвенции дискриминацией не считаются только такие различия, исключения или предпочтения в области труда и занятий, которые основаны на специфических (квалификационных) требованиях, связанных с определенной работой. Увольнение по достижении пенсионного возраста не связано с подобными требованиями и подпадает под признаки недопустимой, согласно международно-правовым нормам, дискриминации, которая в соответствии с подпунктами «а» и «б» пункта 1 статьи 1 Конвенции № 111 определяется как любое различие, исключение или предпочтение, имеющее своим результатом ликвидацию либо нарушение равенства возможностей или обращения в области труда и занятий.

Исключение дискриминации по возрастному критерию является также целью ряда рекомендаций Международной конференции труда, в частности рекомендации МКТ№ 162 1980 года «О пожилых трудящихся», которая исходит из недопустимости дискриминации этих лиц в области труда и занятий (пункт 3) и необходимости обеспечить пожилым трудящимся равенство возможностей и обращения наравне с другими относительно доступа к работе по их выбору (пункт 5), а также рассматривает положения законодательства и практики, устанавливающие возрастной критерий для прекращения трудовых отношений, если это не связано с характером выполняемой работы, как дискриминацию в области труда и занятий (пункт 22). Согласно пункту 5 рекомендации МКТ № 166 1982 года «О прекращении трудовых отношений по инициативе предпринимателя» возраст также не может служить законным основанием для прекращения трудовых отношений.

Таким образом, согласно международно-правовым документам возрастной критерий при прекращении трудовых отношений, не обусловленный родом и особенностями выполняемой работы, носит дискриминационный характер и признается недопустимым.

Социально-правовые последствия расторжения трудового договора в связи с достижением пенсионного возраста при наличии права на полную пенсию по старости и правоприменительная практика, сложившаяся в связи с увольнением на основании пункта 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР, подтверждают дискриминационный характер данной нормы.

Установленный законами Российской Федерации низкий пенсионный возраст приводит в связи с применением пункта 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР к нарушению равенства возможностей при реализации права на труд и на защиту от безработицы у большой социальной группы населения, так как ограничивает возможности зарабатывать себе на жизнь трудом и иметь достаточный жизненный уровень, что усугубляется низким уровнем пенсионного обеспечения. В то же время пенсионеры, согласно международно-правовым документам и учитывающему их внутреннему законодательству, относятся к категории лиц, особо нуждающихся в социальной защите и дополнительных гарантиях занятости (статья 13 Закона РСФСР «О занятости населения в РСФСР»), Отсутствие таких гарантий усугубляет реальную дискриминацию пенсионеров в области труда и занятий.

Правовые последствия увольнения по основанию, предусмотренному пунктом 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР, также свидетельствуют о нарушении равенства возможностей для лиц пенсионного возраста при расторжении трудового договора. В отношении этих лиц не действует требование обосновывать увольнение уважительными причинами, которое служит ограничению права администрации на одностороннее расторжение трудового договора; трудовые отношения прекращаются по пункту 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР независимо от желания работника продолжать трудовую деятельность, его способностей, профессиональной пригодности, поведения, а также производственных причин. Администрация может (статья 181 КЗоТ РСФСР) предложить лицам пенсионного возраста (фактически под угрозой их увольнения) заменить заключенный на неопределенный срок трудовой договор срочным, что противоречит принципу свободы трудового договора, так как реализация права на труд для лиц пенсионного возраста ставится в зависимость только, от воли работодателя. С введением этой нормы лица, достигшие пенсионного возраста, пользуются меньшим объемом трудовых прав в сравнении с другими работниками. Увольнение по уважительным причинам, в частности в связи с сокращением штата или несоответствием занимаемой должности (пункты 1 и 2 статьи 33 КЗоТ РСФСР), сопровождается по закону более высоким уровнем гарантий и компенсаций.

Это приводит к увольнению пенсионеров администрацией независимо от интересов производства, практически исключает при достижении работником пенсионного возраста применение в отношении него других оснований расторжения трудового договора, фактически лишает его права на справедливые условия увольнения, гарантированные статьей 14 Конституции РСФСР. Нарушается и право на добровольный выход на пенсию, предусмотренное в подпункте «а» пункта 21 рекомендации МКТ № 162 «О пожилых трудящихся», в статье 41 Конституции РСФСР и в статье 6 Закона РСФСР от 20 ноября 1990 года «О государственных пенсиях в РСФСР». Установление названного основания увольнения означает фактическую легализацию принудительного вывода на пенсию.

При увольнении в связи с достижением пенсионного возраста работник лишен не только многих гарантий и компенсаций, но и права на судебную проверку обстоятельств увольнения по существу. Суды при рассмотрении трудовых споров о расторжении трудового договора по этому основанию считают достаточным доказательством обоснованности увольнения факт достижения работником пенсионного возраста и наличие у него права на получение полной пенсии по старости, что вытекает из буквального смысла пункта 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР. Такое разъяснение дано судам и в постановлении № 3 Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 года «О применении судами законодательства, регулирующего заключение, изменение и прекращение трудового договора» (в редакции постановлений Пленума от 6 апреля 1988 года, 30 ноября 1990 года и 8 октября 1991 года).

Суды, которые рассматривали иски Б. А. Альтговзена и М. Ф. Стадниковой о восстановлении на работе, также ограничились проверкой факта достижения уволенными пенсионного возраста и имеющегося у них права на получение полной пенсии по старости. Указанные фактические обстоятельства были оценены судами как достаточные для признания законности увольнения истцов на основании пункта 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР. Такие же юридические последствия влечет установление судами указанных обстоятельств и по другим делам о восстановлении на работе лиц, уволенных в соответствии с данной нормой. При этом суды в ходе рассмотрения исков Б. А. Альтговзена и М. Ф. Стадниковой, как и по другим делам о восстановлении на работе лиц, уволенных по пункту 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР, не оценили, подлежит ли данная норма применению по смыслу Конституции.

Такое обыкновение правоприменительной практики противоречит закрепленной в статье 4 Конституции РСФСР обязанности государственных органов и должностных лиц соблюдать Конституцию. Это положение Конституции, по существу, требует непосредственного ее применения судами при обнаружении противоречия между конституционными нормами и другими законами. Суды обязаны также оценивать подлежащий применению закон с точки зрения его соответствия принципам и нормам международного права, поскольку, согласно Конституции, признается необходимость добросовестного выполнения вытекающих из них обязательств, а Декларация прав и свобод человека и гражданина от 22 ноября 1991 года, конкретизируя эти конституционные положения, в полном соответствии с ними установила, что общепризнанные международные нормы, относящиеся к правам человека, непосредственно порождают права и обязанности граждан России.

Суды, рассматривая дела о восстановлении на работе лиц, уволенных в связи с достижением ими пенсионного возраста, не вправе были отказаться от оценки обоснованности увольнения и при наличии уважительных причин для расторжения трудового договора должны были потребовать от администрации предоставления увольняемым установленных законом гарантий и компенсаций.

Кассационная жалоба Б. А. Альтговзена на решение народного суда, отказавшего ему в восстановлении на работе, оставлена без удовлетворения определением судебной коллегии по гражданским делам Ленинградского городского суда от 25 апреля 1991 года. Ответы об отказе в удовлетворении жалоб, поданных по этому делу в порядке надзора в Ленинградский городской суд и Верховный Суд Российской Федерации, датированы соответственно 27 мая и 31 июля 1991 года. Решение Кировского районного народного суда Астраханской области по делу М. Ф. Стадниковой вынесено 2 сентября 1991 года, ее кассационная жалоба оставлена без удовлетворения определением судебной коллегии по гражданским делам Астраханского областного суда от 2 января 1992 года, а ответ на надзорную жалобу, полученный ею в Верховном Суде, составлен 25 января 1992 года. Все эти решения, которыми Б. А. Альтговзену и М. Ф. Стадниковой по существу отказано в защите их конституционного права на труд, состоялись после принятия Комитетом конституционного надзора СССР заключения от 4 апреля 1991 года «О положениях законодательства, ограничивающих равенство возможностей граждан в области труда и занятий», в котором констатируется неконституционность положения, закрепленного в пункте 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР. Однако суды игнорировали это заключение.

Таким образом, при принятии судебных решений по делу Б. А. Альтговзена и М. Ф. Стадниковой допущены отступления от положений, содержащихся в статьях 4, 14, 28, 32, 38, 184 Конституции РСФСР.

На основании изложенного, руководствуясь частью четвертой статьи 6, пунктом 2 части первой статьи 66, пунктом 2 части первой статьи 71 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», Конституционный Суд Российской Федерации
постановил:

Признать обыкновение правоприменительной практики расторжения трудового договора по достижении работником пенсионного возраста при наличии права на полную пенсию по старости, сложившееся в результате применения пункта 11 статьи 33 Кодекса законов о труде РСФСР и постановления № 3 Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 года «О применении судами законодательства, регулирующего заключение, изменение и прекращение трудового договора» с последующими дополнениями и изменениями, не соответствующим Конституции РСФСР.

Согласно статьям 49 и 50 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» настоящее постановление вступает в силу немедленно после его провозглашения, является окончательным и обжалованию не подлежит.

Согласно части второй статьи 73 Закона РСФСР «О Конституционном суде РСФСР» настоящее постановление является основанием для пересмотра в порядке судебного надзора Верховным Судом Российской Федерации судебных решений, оспариваемых Б. А. Альтговзеном и М. Ф. Стадниковой.

Согласно части третьей той же статьи нарушение конституционного права граждан на труд, допущенное в отношении Б. А. Альтговзена и М. Ф. Стадниковой, должно быть устранено Верховным Судом Российской Федерации. Они подлежат восстановлению на работе, если для этого нет других препятствий, кроме тех, которые устранены настоящим постановлением Конституционного Суда Российской Федерации.

Согласно части четвертой той же статьи Верховному Совету Российской Федерации надлежит изучить вопрос о необходимости отмены положения, предусмотренного пунктом 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР.

Согласно части первой статьи 84 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» настоящее постановление подлежит опубликованию в «Ведомостях Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации» не позднее чем в семидневный срок после его изложения. Постановление должно быть также опубликовано в тех печатных органах, где было опубликовано постановление № 3 Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 года «О применении судами законодательства, регулирующего заключение, изменение и прекращение трудового договора» с последующими дополнениями и изменениями.


Председатель Конституционного Суда
Российской Федерации
В. Д. Зорькин
Секретарь Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю. Д. Рудкин

№ 2-П-З

Решение принято единогласно. Судья Г. А. Гаджиев письменно изложил свое мнение по мотивам принятого решения.

Верховный Совет Российской Федерации, изучив вопрос о необходимости отмены положения, предусмотренного пунктом 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР, 12 марта 1992 года принял Закон Российской Федерации «О внесении изменений в Кодекс законов о труде РСФСР», которым признал статью 181, пункт 11 статьи 33, ссылку в статье 36 на пункт 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР утратившими силу*.





* Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации, 1992, № 14, ст. 712. [к стр. 35]


35  ВКС

МНЕНИЕ
судьи Конституционного Суда
Российской Федерации
Г. А. ГАДЖИЕВА

по мотивам принятия постановления Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности правоприменительной практики расторжения трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР

Согласно статье 38 Конституции РСФСР, граждане России имеют право на труд. Раскрывая содержание этого права как права на получение гарантированной работы с оплатой труда в соответствии с его количеством и качеством и не ниже установленного государством минимального размера, Конституция включает в него помимо права на выбор профессии, рода занятий и работы в соответствии с призванием, способностями, профессиональной подготовкой, образованием также получение гарантированной работы с учетом общественных потребностей (часть первая статьи 38).

Исходя из этого законодатель конкретизировал положения статьи 38 Конституции РСФСР, в частности, в пункте 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР, определив, что с учетом общественных потребностей необходимо установить такое основание для расторжения трудового договора, как достижение работником пенсионного возраста при наличии права на полную пенсию по старости.

Статья 32 Конституции РСФСР гарантирует равенство граждан перед законом независимо не только от прямо указанных в ней условий, но и от других обстоятельств. Иными словами, никакие обстоятельства, в том числе и не включенные в перечень, не могут служить оправданием какого бы то ни было неравенства граждан перед законом. Равенство граждан перед законом закрепляется во всех сферах жизни — экономической, социальной, политической.

Вместе с тем нельзя не признать, что и выражение статьи 32 «и других обстоятельств», и выражение «с учетом общественных потребностей» статьи 38 относятся к числу оценочных понятий, т. е. в данном случае присутствует своеобразная конкуренция оценочных понятий.

Поскольку Съезд народных депутатов Российской Федерации не дал толкования этих оценочных понятий, однозначного вывода о несоответствии судебной практики увольнения по основаниям, предусмотренным пунктом 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР, статьям 32 и 38 Конституции сделать нельзя.

15 декабря 1990 года вторым (внеочередным) Съездом народных депутатов РСФСР в Конституцию РСФСР внесены изменения. В частности, в новой редакции статьи 14 теперь также содержится норма о праве граждан на труд. Само по себе определение права на труд в двух статьях Конституции нельзя признать оправданным с точки зрения законодательной техники. Однако более важно обратить внимание на несбалансированность содержащихся в них правовых норм.

Право на труд, гарантированное социалистической системой хозяйства (часть вторая статьи 38), означает право гражданина России на получение гарантированной работы. Этому праву коррелирует обязанность государства обеспечить всех граждан работой.

В условиях социалистической системы хозяйства, базирующейся в основном на государственной собственности, государство-собственник самостоятельно брало на себя важнейшую обязанность — предоставить всем гражданам работу.

Право граждан на труд, как оно определено статьей 38 Конституции РСФСР, по существу, не является правом, скорее, это обязанность, так как согласно статье 58 Конституции РСФСР «уклонение от общественно полезного труда несовместимо с принципами социалистического общества». Такая интерпретация права на труд была логичным следствием принципа «кто не работает, тот не ест».

По смыслу статьи 38 гражданин не может осуществлять право на труд самостоятельно, а только в условиях социалистической системы хозяйства.

Будучи всеобщим работодателем, государство в нормативной форме устанавливало условия трудовых договоров. Гражданин, изъявивший желание работать на государственном предприятии, в учреждении, организации, одновременно брал на себя обязательство согласиться с возможным расторжением трудового договора по достижении пенсионного возраста при наличии права на полную пенсию по старости.

С позиций только статьи 38 Конституции РСФСР делать вывод о нарушении принципов свободы труда и равенства перед законом при реализации пункта 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР, следовательно, нельзя.

В условиях разгосударствления и приватизации собственности произошли значительные изменения понятия права граждан на труд, получившие отражение в статье 14 Конституции РСФСР (без изменения, к сожалению, статьи 38).

Согласно статье 14 гражданин осуществляет свое право на труд самостоятельно или на основе трудового договора, а само право на труд из права на получение гарантированной работы превращается в право граждан, занятых на производстве, основанном на любых формах собственности, на справедливые условия найма, увольнения, оплаты и охраны труда.

В условиях, когда государственная собственность перестает быть монопольной, государство не может требовать от предпринимателей обеспечения работой всех граждан. Вполне логично, что с развитием контрактных форм регулирования трудовых отношений происходит сближение представлений о праве граждан на труд в законодательстве Российской Федерации с теми представлениями, которые зафиксированы в документах МОТ.

Не случайно после изменения редакции статьи 14 Конституции РСФСР (15 декабря 1990 года), вызванного новыми условиями общественного развития, 19 апреля 1991 года был принят Закон РСФСР «О занятости населения в РСФСР», в статье 5 которого содержится среди других признаков и возраст как обстоятельство, не допускающее нарушения равенства возможностей в реализации права на труд.

Поскольку статья 14 Конституции РСФСР выражает последнюю по времени волю законодателя, нормы части первой статьи 38 Конституции РСФСР не могут рассматриваться как действующее право. В противном случае может возникнуть вопрос о неконституционности Закона РСФСР «О занятости населения в РСФСР».

Таким образом, вывод о неконституционности обыкновения правоприменительной практики, сложившейся при расторжении трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР, можно сделать только в его сопоставлении со статьями 14 и 32 Конституции РСФСР.

Из этого также следует, что неконституционным можно признать только то обыкновение судебной практики применения пункта 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР, которое сложилось после 15 декабря 1990 года, т. е. после принятия новой редакции статьи 14 Конституции РСФСР.


37  ВКС



  РЕШЕНИЕ
КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

24 сентября
1992 года,
город Москва
о толковании постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 4 февраля 1992 года по делу о проверке конституционности правоприменительной практики расторжения трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В. Д. Зорькина, заместителя Председателя Н. В. Витрука, секретаря Ю. Д. Рудкина, судей Э. М. Аметистова, Н. Т. Ведерникова, Г. А. Гаджиева, А. Л. Кононова, В. О. Лучина, Т. Г. Морщаковой, В. И. Олейника, Н. В. Селезнева, О. И. Тиунова, Б. С. Эбзеева,

руководствуясь пунктом 2 части второй и частью четвертой статьи 1, статьей 52 Закона о Конституционном Суде Российской Федерации, рассмотрел по собственной инициативе вопрос о толковании постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 4 февраля 1992 года по делу о проверке конституционности правоприменительной практики расторжения трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР, в связи с тем, что при разрешении дел о восстановлении на работе лиц, уволенных по пункту 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР, судами расширительно и противоречиво толкуется указанное постановление Конституционного Суда, и признал необходимым дать по нему следующее толкование.

1. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 4 февраля 1992 года было принято по индивидуальным жалобам граждан Б. А. Альтговзена и М. Ф. Стадниковой, в отношении которых при принятии судебных решений были допущены отступления от положений, содержащихся в статьях 4, 14, 28, 32, 38, 184 Конституции Российской Федерации. В силу этого обыкновение правоприменительной практики расторжения трудового договора по достижении работником пенсионного возраста при наличии права на полную пенсию по старости, сложившееся с момента принятия пункта 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР и части первой пункта 101' постановления № 3 Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 года «О применении судами законодательства, регулирующего заключение, изменение и прекращение трудового договора» (с изменениями, внесенными постановлениями Пленума от 6 апреля 1988 года, от 30 ноября 1990 года и от 8 октября 1991 года), было признано не соответствующим Конституции Российской Федерации.

2. В соответствии с частью второй статьи 73 Закона о Конституционном Суде Российской Федерации данное постановление являлось обязательным основанием для пересмотра в порядке судебного надзора Верховным Судом Российской Федерации только судебных решений, оспариваемых Б. А. Альтговзеном и М. Ф. Стадниковой.

3. При пересмотре судебных решений по другим делам о восстановлении на работе лиц, уволенных по пункту 11' статьи 33 КЗоТ РСФСР, судам надлежит руководствоваться соответствующими статьями Конституции Российской Федерации, которые, как установлено Конституционным Судом, нарушались при расторжении трудового договора по данному основанию.

4. В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 4 февраля 1992 года специально подчеркивается, что нарушение конституционного права граждан на труд, допущенное в отношении Б. А. Альтговзена и М. Ф. Стадниковой, должно быть устранено Верховным Судом Российской Федерации и что они подлежат восстановлению на работе, если для этого нет других препятствий, кроме тех, которые устранены данным постановлением.

При этом в качестве таких препятствий могут выступать как другие существовавшие на момент принятия решения об увольнении основания прекращения трудового договора, так и новые обстоятельства, исключающие возможность восстановления на работе. Установление таких оснований входит в компетенцию судов, пересматривающих судебные решения по этим трудовым спорам.

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации о неконституционности правоприменительной практики увольнения по пункту 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР не освобождает суды при рассмотрении таких дел от выполнения требований гражданского процессуального законодательства о полноте исследования всех обстоятельств дела, включая проверку фактов, подтверждающих наличие или отсутствие других оснований, препятствующих восстановлению на работе.


Председатель Конституционного Суда
Российской Федерации
В. Д. Зорькин
Секретарь Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю. Д. Рудкин

№ 8-Р


39  ВКС



Дело о проверке конституционности Декларации о государственном суверенитете и Законов Татарской ССР об изменениях и дополнениях Конституции и о референдуме, постановления Верховного Совета Республики Татарстан о проведении референдума

28 февраля 1992 года в Конституционный Суд Российской Федерации поступило ходатайство народных депутатов Российской Федерации О. Г. Румянцева — ответственного секретаря Конституционной комиссии Российской Федерации, В. Л. Шейниса — заместителя ответственного секретаря Конституционной комиссии Российской Федерации и И. В. Федосеева — секретаря Конституционной комиссии Российской Федерации о признании не соответствующим Конституции РСФСР Закона Татарской ССР от 29 ноября 1991 года «О референдуме Татарской ССР»*. Впоследствии расширенным составом группы народных депутатов было представлено уточненное ходатайство с просьбой о проверке конституционности этого, а также ряда других нормативных актов Республики Татарстан, касающихся вопросов проведения референдума.

Аналогичное по содержанию ходатайство поступило от Верховного Совета Российской Федерации.

В связи с тем, что в ходатайствах содержалась просьба рассмотреть вопрос о конституционности одних и тех же законодательных и нормативных актов, Конституционный Суд, руководствуясь частью четвертой статьи 41 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», принял решение о соединении указанных ходатайств в одном производстве.

Докладчиком по делу был назначен судья Г. А. Гаджиев.

В порядке подготовки к судебному заседанию Председатель Конституционного Суда В. Д. Зорькин, заместитель Председателя Н. В. Витрук и секретарь Ю. Д. Рудкин встречались в Москве с Председателем Верховного Совета Республики Татарстан Ф. X. Мухаметшиным и заместителем премьер-министра Республики Татарстан Ш. Н. Арслоновым, а судьи Конституционного Суда Г. А. Гаджиев и О. И. Тиунов выезжали в Республику Татарстан, где беседовали с Президентом Республики Татарстан М. Ш. Шаймиевым, вице-президентом В. Н. Лихачевым, представителями Верховного Совета Республики Татарстан, Комитета конституционного надзора Республики Татарстан.

Были запрошены экспертные заключения от специалистов ведущих научных учреждений. Верховному Совету Республики Татарстан предлагалось назвать своих экспертов, но этим правом высший орган государственной власти республики не воспользовался.

Б. С. КРЫЛОВ,
доктор юридических наук, профессор

(Институт законодательства и сравнительного правоведения при Верховном Совете Российской Федерации)

Часть вторая статьи 5 Декларации о государственном суверенитете ТССР противоречит статье 81 Конституции РСФСР. Статьи 1, 3, 4 и 7 Закона ТССР «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) ТССР» противоречат статьям 71 и 78 Конституции РСФСР. Часть вторая статьи 1 Закона ТССР «О референдуме Татарской ССР» противоречит статье 70 Конституции РСФСР, а статья 33 этого закона не соответствует Закону РСФСР «О референдуме РСФСР». Постановление Верховного Совета Республики Татарстан о проведении референдума, исходя из смысла статьи 81 Конституции РСФСР, нарушает установленный в Российской Федерации правопорядок. Таким образом, вышеперечисленные акты не соответствуют Конституции РСФСР с точки зрения закрепленного ею разграничения предметов ведения между Российской Федерацией и республиками в ее составе.

С. А. АВАКЬЯН,
доктор юридических наук, профессор

(Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова)

Решать вопросы, поднятые в ходатайствах, только на основании норм действующей Конституции РСФСР без учета ряда других политико-правовых факторов неправомерно. Обоснованно поставлен вопрос о неконституционности внесенных в Конституцию Татарской ССР изменений и дополнений. Провозглашенный в Декларации о государственном суверенитете принцип верховенства Конституции и законов Татарской ССР противоречит статусу республики в федеративном государстве. Имеются основания сделать вывод о том, что за завуалированностью формулировки, предложенной для референдума, кроется решение о государственной независимости Татарстана от Российской Федерации. Проведение подобных референдумов не предусмотрено ни законодательством России, ни законодательством Татарстана. Для этого необходимо создать специальный конституционно-правовой механизм, а потом уже проводить референдум.

Б. М. ЛАЗАРЕВ,
доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации

(Институт государства и права РАН)

Республика Татарстан, в нарушение статьи 78 Конституции РСФСР, присваивает себе право в одностороннем порядке вносить принципиальные изменения в свой статус. Постановление Верховного Совета Республики Татарстан о проведении референдума в части определения вопроса, выносимого на референдум, противоречит Конституции РСФСР, хотя и имеет опору на некоторые положения законодательства Республики Татарстан.

Р. А. ТУЗМУХАМЕДОВ,
доктор юридических наук, профессор

(Институт государства и права РАН)

Указанные в запросе Конституционного Суда акты (Закон Татарской ССР «О референдуме Татарской ССР», постановление Верховного Совета Республики Татарстан о проведении референдума, положения Конституции РСФСР о референдуме, Закон РСФСР «О референдуме РСФСР») соответствуют в основном общепризнанным принципам и нормам международного права, прежде всего принципу равноправия и самоопределения народов.

Ю. А. РЕШЕТОВ,
доктор юридических наук, член Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации

Проведение референдума Республикой Татарстан по вопросу о государственном статусе Республики не соответствует общепризнанным принципам и нормам международного права.

Н. А. МИХАЛЕВА,
доктор юридических наук, профессор

(Московский юридический институт)

Все четыре акта имеют общую направленность — создать юридическую базу для выхода Республики Татарстан из России. Постановление Верховного Совета Республики Татарстан о проведении референдума противоречит статьям 70, 71, 78, 79, 81, части третьей статьи 104 Конституции РСФСР и должно быть отменено Конституционным Судом.

И. Ш. МУКСИНОВ,
кандидат исторических наук

(Институт государства и права РАН)

Требование группы народных депутатов Российской Федерации признать неконституционными Закон Татарской ССР «О референдуме Татарской ССР» и соответствующее постановление Верховного Совета Республики Татарстан юридически не аргументировано, односторонне, не учитывает всего массива законодательства последних лет по этому вопросу и потому не может быть удовлетворено.

Ю. И. СКУРАТОВ,
доктор юридических наук, профессор

Из четырех перечисленных в ходатайстве актов из предмета рассмотрения Суда подлежат исключению Декларация о государственном суверенитете Татарской ССР и Закон Татарской ССР «О референдуме Татарской ССР». Следует признать неконституционными положения статей 1 и 64 Конституции Татарстана в новой редакции и постановление Верховного Совета Республики Татарстан о проведении референдума.

В. А. ПЕРТЦИК,
доктор юридических наук, профессор

(Институт законодательства и сравнительного правоведения при Верховном Совете Российской Федерации)

Нормы Закона Татарской ССР «О референдуме Татарской ССР» не соответствуют статьям 70, 71 и 72, нарушают часть вторую статьи 4 Конституции РСФСР и противоречат конституционному принципу интернационализма. Нормы постановления Верховного Совета Республики Татарстан о проведении референдума находятся в противоречии с частью первой статьи 79 и частью третьей статьи 104 Конституции РСФСР.

В открытом судебном заседании, которое происходило 12—13 марта 1992 года, были заслушаны сообщение судьи-докладчика Г. А. Гаджиева; выступления представителя группы народных депутатов Российской Федерации Е. А. Данилова — кандидата юридических наук, главного специалиста Конституционной комиссии Российской Федерации; представителя Верховного Совета Российской Федерации М. А. Митюкова — председателя Комитета Верховного Совета Российской Федерации по законодательству (представитель Верховного Совета Республики Татарстан в судебном заседании отсутствовал); показания экспертов: докторов юридических наук, профессоров Б. С. Крылова, С. А. Авакьяна, Б. М. Лазарева, Р. А. Тузмухамедова, Н. А. Михалевой, Доктора юридических наук Ю. А. Решетова, кандидата исторических наук И. Ш. Муксинова; показания свидетелей: народных депутатов Российской Федерации В. Т. Скрынника, В. Ш. Фахрутдинова, В. И. Морокина; выступления вице-президента России А. В. Руцкого, народного депутата, ответственного секретаря Конституционной комиссии Российской Федерации О. Г. Румянцева, представителя Президента, заместителя Председателя Правительства Российской Федерации С. М. Шахрая.

В судебном заседании участвовали Председатель Верховного Суда Российской Федерации В. М. Лебедев, Генеральный прокурор В. Г. Степанков, министр юстиции Н. В. Федоров; присутствовал Председатель Высшего арбитражного суда Российской Федерации В. Ф. Яковлев.


* Советская Татария, № 251. 17 декабря 1991 г. [к стр. 40]


42  ВКС



ИМЕНЕМ
РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

13 марта
1992 года,
город Москва
по делу о проверке конституционности Декларации о государственном суверенитете Татарской ССР от 30 августа 1990 года, Закона Татарской ССР от 18 апреля 1991 года «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Татарской ССР», Закона Татарской ССР от 29 ноября 1991 года «О референдуме Татарской ССР», постановления Верховного Совета Республики Татарстан от 21 февраля 1992 года «О проведении референдума Республики Татарстан по вопросу о государственном статусе Республики Татарстан»

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В. Д. Зорькина, заместителя Председателя Н. В. Витрука, секретаря Ю. Д. Рудкина, судей Э. М. Аметистова, Н. Т. Ведерникова, Г. А. Гаджиева, В. О. Лучина, Т. Г. Морщаковой, В. И. Олейника, Н. В. Селезнева, О. И. Тиунова, Б. С. Эбзеева,

с участием представителя Верховного Совета Российской Федерации, направившего ходатайство в Конституционный Суд Российской Федерации, М. А. Митюкова — народного депутата Российской Федерации, председателя Комитета Верховного Совета Российской Федерации по законодательству; представителя группы народных депутатов Российской Федерации, направившей ходатайство в Конституционный Суд Российской Федерации, Е. А. Данилова — кандидата юридических наук, главного специалиста Конституционной комиссии Российской Федерации (представитель Верховного Совета Республики Татарстан как стороны, принявшей рассматриваемые нормативные акты, не явился),

руководствуясь частью первой статьи 165 Конституции РСФСР, пунктом 1 части второй статьи 1, пунктом 4 части первой и частью второй статьи 57 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР»,рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности Декларации о государственном суверенитете Татарской ССР от 30 августа 1990 года, Закона Татарской ССР от 18 апреля 1991 года «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Татарской ССР», Закона Татарской ССР от 29 ноября 1991 года «О референдуме Татарской ССР», постановления Верховного Совета Республики Татарстан от 21 февраля 1992 года «О проведении референдума Республики Татарстан по вопросу о государственном статусе Республики Татарстан» (опубликованы в газете «Советская Татария» № 20 от 31 августа 1990 года, № 79—80 от 20 апреля 1991 года, № 251 от 17 декабря 1991 года и № 38 от 25 февраля 1992 года).

Поводом к рассмотрению дела, согласно части четвертой статьи 58 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», явились ходатайство Верховного Совета Российской Федерации и ходатайство группы народных депутатов Российской Федерации о проверке конституционности указанных нормативных актов Верховного Совета Республики Татарстан.

В ходатайствах содержится требование признать Декларацию о государственном суверенитете Татарской ССР от 30 августа 1990 года; статьи 1, 3, 4 и 7 Закона Татарской ССР от 18 апреля 1991 года «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Татарской ССР»; часть вторую статьи 1 и статью 33 Закона Татарской ССР от 29 ноября 1991 года «О референдуме Татарской ССР» и постановление Верховного Совета Республики Татарстан от 21 февраля 1992 года «О проведении референдума Республики Татарстан по вопросу о государственном статусе Республики Татарстан» не соответствующими Конституции РСФСР.

Основанием к рассмотрению дела, согласно части третьей статьи 58 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли указанные нормативные акты Конституции РСФСР с точки зрения закрепленного ею статуса республики в составе Российской Федерации и разграничения предметов ведения между Российской Федерацией и республиками в ее составе.

Руководствуясь частью четвертой статьи 1 и статьей 32 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», Конституционный Суд Российской Федерации
установил:

1. Одним из основополагающих принципов построения Российской Федерации как суверенного федеративного государства является установление и развитие отношений между федерацией и республиками в ее составе, разграничение между ними вопросов ведения на основе Конституции РСФСР и соответствующих ей конституций республик в составе Российской Федерации. Республика в составе Российской Федерации, согласно статье 78 Конституции РСФСР, вне пределов прав Российской Федерации самостоятельно решает вопросы, относящиеся к ее ведению.

В настоящее время идут процессы обновления федерации, направленные на развитие статуса республик в ее составе. Декларация о государственном суверенитете РСФСР от 12 июня 1990 года подтверждает необходимость развития этих процессов.

Третий (внеочередной) Съезд народных депутатов Российской Федерации, опираясь на Декларацию о государственном суверенитете РСФСР, декларации республик, входящих в ее состав, поддержал стремление народов строить Российскую Федерацию на принципах равноправия, добровольности объединения и сохранения целостности многонациональной страны.

Принятая вслед за Декларацией о государственном суверенитете РСФСР Декларация о государственном суверенитете Татарской ССР в статье 5 установила, что она является основой для разработки Конституции Татарстана и развития законодательства республики. Тем самым Верховный Совет Республики Татарстан придает этому документу основополагающее юридическое значение.

Конституционный Суд Российской Федерации с пониманием относится к стремлению многонационального народа Татарстана развивать и укреплять государственность республики, которое выразилось в принятии Декларации о государственном суверенитете. Юридическое, соответствующее конституционным принципам значение имеют закрепленные в ней цели создания демократического правового государства, гарантии равноправия граждан республики, демократических принципов решения языковой проблемы.

Вместе с тем Конституционный Суд не может оставить без внимания тот факт, что, в отличие от подобных деклараций других республик в составе Российской Федерации, Декларация о государственном суверенитете Татарстана совершенно не упоминает о том, что республика состоит в Российской Федерации.

Исходя из Декларации, Закон Татарской ССР от 18 апреля 1991 года «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Татарской ССР» дал новую редакцию преамбулы, названия главы шестой, статей 64 и 70 Конституции республики, из которых изъяты положения о том, что республика находится в составе Российской Федерации, и о верховенстве законов России над законами Татарстана.

Исключение из Конституции Татарстана положения о том, что республика находится в составе Российской Федерации, не соответствует государственно-правовому статусу республик, закрепленному в статье 78 Конституции РСФСР, а также нарушает статью 71 Конституции РСФСР, определяющую состав России как федерации.

Отрицание принципа верховенства федеральных законов над законами субъектов федерации противоречит конституционному статусу республики в федеративном государстве, препятствует формированию правового государства. Провозглашение в Декларации о государственном суверенитете Татарстана безусловного приоритета Конституции и законов республики на всей ее территории противоречит положениям статьи 78 Конституции РСФСР о необходимости соответствия конституции республики в составе Российской Федерации Конституции Российской Федерации, а также статье 81, устанавливающей, что законы Российской Федерации в пределах полномочий Российской Федерации обязательны и имеют одинаковую силу на территории всех республик в составе Российской Федерации.

Согласно статье 70 Конституции Республики Татарстан (в последней редакции) Конституция и законы Татарстана по вопросам республиканского ведения обладают верховенством на всей его территории. Это соответствует Конституции Российской Федерации, так как тем самым признается верховенство федеральных законов по вопросам исключительного ведения Российской Федерации и совместного ведения России и входящих в нее республик.

Положение части второй статьи 64 Конституции Республики Татарстан о том, что отношения республики с Россией и другими республиками строятся на основе договоров, не согласуется с частью третьей статьи 78 Конституции РСФСР, по которой республика в составе России имеет Конституцию, соответствующую Конституции Российской Федерации и учитывающую особенности республики. Из этой статьи следует, что отношения между Россией и республиками в ее составе строятся прежде всего на конституционной основе. Однако это не исключает возможности заключения в рамках Российской Федерации на основе Конституции договоров между ними. Возможность заключения только таких договоров обусловлена частью второй статьи 4 Конституции Республики Татарстан при условии, что она не отрицает верховенства законов Российской Федерации.

Положения части второй статьи 64 Конституции Республики Татарстан противоречат части второй статьи 4 этой же Конституции, закрепляющей основной принцип федеративного конституционного строя, согласно которой государственные и общественные организации, должностные лица обязаны соблюдать Конституцию РСФСР, а также статье 53 Конституции республики, предусматривающей обязанность гражданина Татарстана соблюдать российскую Конституцию.

Учитывая, что в соответствии с постановлением третьего (внеочередного) Съезда народных депутатов РСФСР «Об основных началах национально-государственного устройства РСФСР (о Федеративном договоре)» разрабатываются новые основы организации Российской Федерации, государственного статуса республик в ее составе и что процесс этот еще не завершен, данный вопрос должен быть решен при заключении Федеративного договора и принятии новых конституций Российской Федерации и Республики Татарстан. Тогда станет возможной окончательная правовая оценка положений Декларации о государственном суверенитете Татарской ССР от 30 августа 1990 года и Закона Татарской ССР от 18 апреля 1991 года «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Татарской ССР».

2. В ходатайствах ставится вопрос о конституционности статьи 1 и статьи 33 Закона Татарской ССР от 29 ноября 1991 года «О референдуме Татарской ССР».

Статья 1 этого Закона предусматривает возможность проведения в республике референдумов по наиболее важным вопросам государственной и общественной жизни республики. Республика в составе Российской Федерации самостоятельно решает вопросы, относящиеся к ее ведению в соответствии с разграничением полномочий федерации и республик, входящих в ее состав. При этом предметом референдума могут быть лишь вопросы, относящиеся к ведению республики.

Поскольку из Конституций РСФСР и Республики Татарстан вытекает, что на референдум Республики Татарстан не могут выноситься вопросы, не относящиеся к ведению республики, то в Законе о референдуме нет необходимости давать их перечень. Поэтому само по себе отсутствие в содержащемся в части второй статьи 1 Закона «О референдуме Татарской ССР» перечне вопросов, которые нельзя выносить на референдум, вопроса об изменении государственного статуса республики по отношению к Российской Федерации не является основанием для вывода о нарушении разграничения предметов ведения между Российской Федерацией и республиками в ее составе, установленного Конституцией РСФСР.

Нельзя согласиться с утверждением о том, что отсутствие в указанном перечне вопроса об изменении государственного статуса Республики Татарстан по отношению к Российской Федерации противоречит статье 70 Конституции РСФСР, предусматривающей, что территория Российской Федерации не может быть изменена без ее согласия. Изменение государственного статуса республики в составе России может осуществляться и без изменения территории и границ федерации.

Статья 33 Закона Татарской ССР «О референдуме Татарской ССР» предусматривает, что решение по вынесенным на референдум вопросам считается принятым, если за них проголосовало более половины граждан республики, принявших участие в референдуме, а референдум считается несостоявшимся, если в нем приняло участие менее половины граждан республики, имеющих право участвовать в референдуме. Таким образом, решение по вопросу, вынесенному на референдум, в том числе и о принятии, изменении или дополнении Конституции Республики Татарстан, может быть принято лишь одной четвертой частью от всех граждан, имеющих право участвовать в референдуме. Между тем, в соответствии со статьей 35 Закона РСФСР «О референдуме РСФСР», при проведении референдума по вопросам принятия, изменения и дополнения Конституции РСФСР решения считаются принятыми, если за них проголосовало более половины граждан России, внесенных в списки для участия в референдуме.

Несоответствие статьи 33 Закона «О референдуме Татарской ССР» и статьи 35 Закона РСФСР «О референдуме РСФСР» само по себе не означает несоответствия Закона Татарстана Конституции РСФСР с точки зрения закрепленного в ней разграничения предметов ведения между Российской Федерацией и республиками в ее составе. Как Россия, так и Республика Татарстан в равной мере обладают конституционно закрепленным правом назначать и проводить свои референдумы (статья 5, часть первая статьи 87, часть пятая статьи 104, пункт 25 части первой статьи 109, пункт 6 части первой статьи 114 Конституции РСФСР; статья 5, часть первая статьи 75, пункт 16 статьи 92, пункт 5 статьи 101 Конституции Республики Татарстан).

Несовпадение Законов Республики Татарстан и Российской Федерации о референдумах не дает оснований для вывода о нарушении статьи 81 Конституции РСФСР, в которой установлено, что в случае расхождения закона республики в составе Российской Федерации с законом Российской Федерации действует федеральный закон. У этих законов разные объекты регулирования. Закон РСФСР «О референдуме РСФСР» устанавливает правила и процедуры, касающиеся лишь всероссийского референдума. В нем нет положений о референдумах в республиках в составе Российской Федерации. Закон РСФСР «О референдуме РСФСР» не является актом типа Основ законодательства Российской Федерации и входящих в нее республик. Республики самостоятельны в регулировании ими оснований и порядка проведения республиканских референдумов в пределах своего ведения. Законодательный орган республики в пределах своих полномочий не обязан принимать законы, полностью совпадающие с федеральными законами. В связи с этим нет оснований для вывода о том, что при расхождении тех или иных положений Закона Республики Татарстан с Законом Российской Федерации о референдуме должен действовать последний.

3. В ходатайствах утверждается, что Верховный Совет Республики Татарстан превысил свои полномочия, приняв постановление от 21 февраля 1992 года «О проведении референдума Республики Татарстан по вопросу о государственном статусе Республики Татарстан», которым на 21 марта 1992 года назначил в республике референдум с вопросом:

«Согласны ли Вы, что Республика Татарстан — суверенное государство, субъект международного права, строящее свои отношения с Российской Федерацией и другими республиками, государствами на основе равноправных договоров?» («Да» или «Нет»).

Принятием данного постановления Верховный Совет Республики Татарстан реализует свои конституционные полномочия, связанные с практической организацией референдума. Однако постановление выступает и как средство формирования важнейших правовых установлений. В содержащейся в нем формулировке вопроса получило воплощение новое нормативное определение государственного статуса республики, опирающееся на осуществленные в последнее время изменения в Конституции республики и закрепленное в Декларации о государственном суверенитете республики. Вынося это определение статуса республики на всенародное голосование. Верховный Совет Республики Татарстан стремится придать ему качество нормы высшего уровня — утвержденной народом. Поэтому указанное постановление является не только правоприменительным актом, но и актом, имеющим нормативное значение, предопределяющим направление и содержание правотворческого процесса. Нормативный характер постановления определяется также последствиями его реализации, прямым влиянием любых результатов референдума на дальнейшее конституционное развитие как в республике, так и в России в целом.

При оценке конституционности рассматриваемого постановления Верховного Совета Республики Татарстан необходимо учитывать, что Республика Татарстан имеет право на постановку вопроса о своем государственно-правовом статусе, поскольку это право производно от права народа на самоопределение. В постановлении третьего (внеочередного) Съезда народных депутатов РСФСР «Об основных началах национально-государственного устройства РСФСР (О Федеративном договоре)» установлено, что в Российской Федерации гарантируется право народов на самоопределение (пункт 3). Это право может осуществляться в различных национально-государственных и национально-культурных формах.

В современной международно-правовой системе право на самоопределение включено в круг норм, регулирующих права и свободы человека (статья 1 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах и статья 1 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года, ратифицированных Президиумом Верховного Совета СССР 18 сентября 1973 года). В соответствии с этими международными документами право на самоопределение имеют все народы, и в силу этого права народы «свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и политическое развитие», все государства обязаны «поощрять осуществление права на самоопределение и уважать это право». Согласно «Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН», принятой Генеральной Ассамблеей ООН 24 октября 1970 года, право на самоопределение является одним из основных принципов международного права. Способами осуществления права на самоопределение могут быть «создание суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним, или установление любого другого политического статуса».

Наряду с этим статья 29 Всеобщей декларации прав человека устанавливает, что при осуществлении прав и свобод необходимо обеспечивать должное признание и уважение прав и свобод других. Согласно резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 41/117 от 4 декабря 1986 года «развитие и защита одной категории прав никогда не могут служить предлогом или оправданием для освобождения государств от развития и защиты других прав». В противном случае при реализации любого права, в том числе и права на самоопределение, будет иметь место не осуществление права, а злоупотребление правом.

Международные документы подчеркивают недопустимость использования ссылок на принцип самоопределения для подрыва единства государства и национального единства.

В «Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН» в разделе о принципе равноправия и самоопределения народов указывается, что ничто в нем «не должно истолковываться как санкционирующее или поощряющее любые действия, которые вели бы к расчленению или к частичному или полному нарушению территориальной целостности или политического единства суверенных и независимых государств, соблюдающих в своих действиях принцип равноправия и самоопределения народов... и, вследствие этого, имеющих правительства, представляющие без различия расы, вероисповедания или цвета кожи весь народ, проживающий на данной территории. Каждое государство должно воздерживаться от любых действий, направленных на частичное или полное нарушение национального единства и территориальной целостности любого другого государства или страны».

Аналогичные принципы закреплены в документах Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе — Хельсинкском Заключительном акте 1975 года, Итоговом документе Венской встречи 1986 года, Документе Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ 1990 года и других международно-правовых актах.

Таким образом, не отрицая права народа на самоопределение, осуществляемого посредством законного волеизъявления, следует исходить из того, что международное право требует при этом соблюдения принципа территориальной целостности и прав человека.

Согласно Конституции РСФСР Республика Татарстан является составной частью Российской Федерации (статья 71); территория Республики Татарстан входит в ее территорию и не может быть изменена без ее согласия (статья 70); Конституция Республики Татарстан должна соответствовать Конституции РСФСР (статья 78); Конституция РСФСР должна соблюдаться государственными и общественными организациями, должностными лицами (статья 4); изменение национально-государственного устройства Российской Федерации требует внесения изменений в ее Конституцию, что относится исключительно к ведению Российской Федерации в лице ее высших органов государственной власти (пункт 1 статьи 72, пункт 3 части третьей статьи 104, пункт 12 части первой статьи 109).

Конституция РСФСР не предусматривает права республик в ее составе на выход из федерации. Не предусмотрено оно и в Конституции Республики Татарстан. Одностороннее установление Республикой Татарстан такого права означало бы признание правомерности полного или частичного нарушения территориального единства суверенного федеративного государства и национального единства населяющих его народов. Любые действия, имеющие целью нарушение этого единства, наносят ущерб конституционному строю Российской Федерации и несовместимы с международными нормами о правах человека и правах народов.

Третий (внеочередной) Съезд народных депутатов РСФСР объявил о том, что он гарантирует территориальную целостность Российской Федерации и всех составляющих ее субъектов. Республика Татарстан, являясь частью России и находясь с ней в государственно-правовых отношениях, не вправе в нарушение Конституции Российской Федерации в одностороннем порядке решать вопрос о своем государственно-правовом статусе. Единственно правомерным и справедливым в сложившейся ситуации средством решения данной проблемы следует считать основанный на законе переговорный процесс, участниками которого должны стать все заинтересованные субъекты федерации.

Вынося на референдум вопрос о государственно-правовом статусе Республики Татарстан в редакции постановления от 21 февраля 1992 года, Верховный Совет Республики Татарстан нарушил требование о ясности и однозначности формулировки вопросов, выносимых на референдум. Затрудняет понимание смысла вынесенных на референдум вопросов и отсутствие в преамбуле постановления Верховного Совета Республики Татарстан определения четкой цели проведения референдума.

По существу, на референдум вынесены одновременно несколько вопросов, на которые предлагается дать один ответ. Не имея возможности раздельно ответить на них, граждане тем самым лишаются права на свободное волеизъявление. Это нарушает; право граждан участвовать в обсуждении и принятии законов и решений общегосударственного значения, закрепленное в статье 42 Конституции Республики Татарстан и статье 46 Конституции РСФСР.

Часть формулировки, в которой указывается, что Республика Татарстан — субъект международного права, и утверждается тождество между договорами, заключаемыми между Республикой Татарстан и Российской Федерацией, и договорами между Республикой Татарстан и другими республиками, государствами противоречит как Конституции РСФСР, так и Конституции Республики Татарстан, поскольку отношения Республики Татарстан с Российской Федерацией, а также с другими республиками в ее составе могут строиться только на базе Конституции РСФСР и основанных на ней договоров. Это не исключает возможности международных связей республик в составе Российской Федерации.

Перевод отношений между Республикой Татарстан и Российской Федерацией на международно-правовую основу квалифицирует Республику Татарстан как государство, находящееся вне Российской Федерации. Это подтверждается толкованием формулы и целей референдума, которое дано в Обращении Президиума Верховного Совета Республики Татарстан от 6 марта 1992 года к народу Республики Татарстан в связи с Обращением Верховного Совета Российской Федерации к Верховному Совету, Президенту и народу Республики Татарстан. В этом Обращении, а также в иных официальных документах и заявлениях руководителей Республики Татарстан Республика Татарстан рассматривается как суверенное государство, строящее свои отношения со странами Содружества, в том числе с Российской Федерацией, в соответствии с международными нормами.

Такое определение государственно-правового статуса Республики Татарстан противоречит не только Конституции РСФСР (статьи 70, 71, 78 и другие), но и Декларации о государственном суверенитете Республики Татарстан (статья 5) и Конституции Республики Татарстан (статья 4, часть вторая статьи 53).

На основании изложенного, руководствуясь частью четвертой статьи 6, частью первой статьи 64 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», Конституционный Суд Российской Федерации
постановил:

1. Признать положения части второй статьи 5 и статью 6 Декларации о государственном суверенитете Татарской ССР от 30 августа 1990 года, ограничивающие действие законов Российской Федерации на территории Республики Татарстан, не соответствующими Конституции РСФСР.

2. Отложить разбирательство вопроса о конституционности других статей Декларации о государственном суверенитете Татарской ССР от 30 августа 1990 года до завершения определения государственно-правового статуса Республики Татарстан в процессе заключения Федеративного договора и принятия новых конституций Российской Федерации и Республики Татарстан.

3. Признать статьи 1, 2, 3 и 7 Закона Татарской ССР от 18 апреля 1991 года «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Татарской ССР» в единстве со статьями 4 и 53 Конституции Республики Татарстан соответствующими Конституции РСФСР при условии, что Республика Татарстан состоит в Российской Федерации.

4. Признать содержащееся в статье 4 Закона Татарской ССР «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Татарской ССР» положение о том, что «отношения Татарской ССР с Союзом ССР, РСФСР, другими республиками строятся на основе Союзного договора, договоров с РСФСР и другими республиками», не соответствующим Конституции РСФСР в той мере, в какой это исключает конституционно-правовые основы урегулирования отношений Республики Татарстан и федерации в целом, поскольку это связано с односторонним изменением национально-государственного устройства Российской Федерации и означает, что Республика Татарстан не состоит в Российской Федерации.

5. Признать часть вторую статьи 1 и статью 33 Закона Татарской ССР от 29 ноября 1991 года «О референдуме Татарской ССР» (в единстве со статьями 4 и 53 Конституции Республики Татарстан) соответствующими Конституции РСФСР.

6. Признать постановление Верховного Совета Республики Татарстан от 21 февраля 1992 года «О проведении референдума Республики Татарстан по вопросу о государственном статусе Республики Татарстан» не соответствующим Конституции РСФСР в части формулировки вопроса, предусматривающей, что Республика Татарстан является субъектом международного права и строит свои отношения с Российской Федерацией и другими республиками, государствами на основе равноправных договоров, поскольку это связано с односторонним изменением национально-государственного устройства Российской Федерации и означает, что Республика Татарстан не состоит в Российской Федерации.

Согласно статьям 49 и 50 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» настоящее постановление вступает в силу немедленно после его провозглашения, является окончательным и обжалованию не подлежит.

Согласно части второй статьи 65 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» с момента вступления в силу настоящего постановления все положения актов, признанные не соответствующими Конституции РСФСР, считаются недействующими.

Согласно части первой статьи 84 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» настоящее постановление подлежит опубликованию в «Ведомостях Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации» не позднее чем в семидневный срок после его изложения. Постановление должно быть также опубликовано во всех печатных органах, где было опубликовано постановление Верховного Совета Республики Татарстан «О проведении референдума Республики Татарстан по вопросу о государственном статусе Республики Татарстан».


Председатель Конституционного Суда
Российской Федерации
В. Д. Зорькин
Секретарь Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю. Д. Рудкин

№ П-РЗ-1

Решение по делу принято большинством голосов (за — 11, против — 1). Судья Э. М. Аметистов, не согласившийся с пунктом 6 постановления, изложил особое мнение в письменном виде.

Председатель Конституционного Суда В. Д. Зорькин огласил тезисы представления Конституционного Суда в высшие органы государственной власти и управления.

Эти представления на имя Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина и Председателя Верховного Совета Российской Федерации Р. И. Хасбулатова направлены в их адрес 17 марта 1992 года после принятия Верховным Советом Республики Татарстан 16 марта 1992 года постановления «О разъяснении формулировки вопроса референдума Республики Татарстан, назначенного на 21 марта 1992 года», свидетельствовавшего о подтверждении официальными властями республики курса на проведение референдума.


52  ВКС

ОСОБОЕ МНЕНИЕ
судьи Конституционного Суда
Российской Федерации
Э. М. АМЕТИСТОВА

по делу о проверке конституционности Декларации о государственном суверенитете Татарской ССР от 30 августа 1990 года, Закона Татарской ССР от 18 апреля 1991 года «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Татарской ССР», Закона Татарской ССР от 29 ноября 1991 года «О референдуме Татарской ССР», постановления Верховного Совета Республики Татарстан от 21февраля 1992 года «О проведении референдума Республики Татарстан по вопросу о государственном статусе Республики Татарстан»

Соглашаясь с другими пунктами постановления Конституционного Суда, считаю необходимым высказать особое мнение по поводу постановления Верховного Совета Республики Татарстан «О проведении референдума Республики Татарстан по вопросу о государственном статусе Республики Татарстан», принятого в Казани 21 февраля 1992 года. Постановление выносит на референдум следующий вопрос:

«Согласны ли Вы, что Республика Татарстан — суверенное государство, субъект международного права, строящее свои отношения с Российской Федерацией и другими республиками, государствами на основе равноправных договоров?» («Да» или «Нет»).

В ходатайствах правильно утверждается, что на референдум выносится вопрос об изменении существующего государственно-правового статуса Республики Татарстан и формах ее связей с Российской Федерацией. Такие связи переводятся целиком на договорный уровень.

Конституция РСФСР не только не запрещает использование договорных форм регулирования отношений федерации и республик, но и прямо предусматривает такую возможность в пункте 10 статьи 1215.

Эти формы уже получают воплощение в практике. Так, в Протоколе по итогам консультаций делегаций Российской Федерации и Татарской ССР, состоявшихся 12—15 августа 1991 года в Москве, констатируется, что Российская Федерация согласилась ориентироваться на использование договорных форм регулирования отношений с Татарстаном. В Соглашении Правительства Российской Федерации с Правительством Республики Татарстан об экономическом сотрудничестве от 22 января 1992 года предусматривается, что стороны самостоятельно осуществляют внешнеэкономическую деятельность и заключают договоры по другим вопросам, представляющим взаимный интерес.

Вместе с тем Конституция РСФСР в статье 81 устанавливает обязательность действия законов России на территории всех республик в ее составе. С учетом данного положения формулировка вопроса референдума входит в противоречие со статьей 81 Конституции РСФСР, а также некоторыми другими ее статьями, отмеченными в постановлении Конституционного Суда.

Однако при оценке этих противоречий необходимо учитывать следующее. Вынося на референдум вопрос об изменении государственно-правового статуса Татарстана, Верховный Совет Республики реализует право народа Республики Татарстан на самоопределение. Право на самоопределение изложено в статье I Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах и статье I Международного пакта о гражданских и политических правах, принятых Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 года, в следующей формулировке: «Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие... Все участвующие в настоящем Пакте государства... должны в соответствии с положениями Устава Организации Объединенных Наций поощрять осуществление права на самоопределение и уважать это право». В принятой Генеральной Ассамблеей ООН Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН, указывается, что способами осуществления права на самоопределение могут быть «создание суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним или установление любого другого политического статуса, свободно определенного народом».

Международные пакты о правах человека ратифицированы Советским Союзом 18 сентября 1973 года и являются международно-правовыми обязательствами Российской Федерации как правопреемника СССР и члена ООН, что неоднократно подтверждалось высшими органами государственной власти России. Конституционный Суд в своем постановлении по жалобам Б. А. Альтговзена и М. Ф. Стадниковой от 4 февраля 1992 года также указал, что согласно положениям статьи 28 Конституции РСФСР «РСФСР обеспечивает добросовестное выполнение обязательств, вытекающих из общепризнанных принципов и норм международного права, из заключенных международных договоров». При этом Конституционный Суд в упомянутом постановлении неоднократно ссылался на международно-правовые документы для подтверждения своих позиций по рассматриваемому делу.

Все вышесказанное дает основание считать, применительно к рассматриваемой формулировке вопроса референдума Республики Татарстан, что даже в случае констатации ее несоответствия каким-либо положениям Конституции РСФСР Российская Федерация обязана обеспечить проведение референдума, выполняя тем самым свои обязательства «поощрять осуществление права на самоопределение и уважать это право» согласно пактам о правах человека. Таким образом, в данном случае имеет место конфликт не только между постановлением Верховного Совета Татарстана о референдуме и Конституцией РСФСР, но и между статьей 28 Конституции РСФСР и теми ее статьями, которым не соответствует формула референдума. И этот конфликт должен быть разрешен в пользу статьи 28, иначе Российская Федерация окажется не в состоянии выполнить свои международно-правовые обязательства.

Вместе с тем, закрепляя право на самоопределение в качестве одного из важнейших международно-правовых принципов, международное право рассматривает его в сочетании с другими основными правами человека, которые должны быть обеспечены и защищены в процессе самоопределения. С этой точки зрения сама по себе формула референдума страдает серьезными недостатками. Как указывается в постановлении Конституционного Суда по данному делу, в ней нарушено «требование о ясности и однозначности формулировки вопросов, выносимых на референдум». Дело в том, что подтверждение суверенитета Татарстана и перевод его отношений с Российской Федерацией целиком на договорную основу может иметь разные последствия — от урегулирования таких отношений договорным путем, но в рамках Конституции РСФСР, до фактического и юридического выхода из Российской Федерации. Поскольку граждане не смогли бы в таких условиях сделать осознанный выбор в отношении государственных решений исключительной важности, тем самым было бы нарушено их право на свободное волеизъявление в ходе участия во всенародных обсуждениях и голосованиях (статья 42 Конституции ТССР и статья 46 Конституции РСФСР) и ведении государственных дел (статья 25 Международного пакта о гражданских и политических правах).

Однако 6 марта 1992 года Президиум Верховного Совета Республики Татарстан принял Заявление, в котором указал, что «вопрос, вынесенный на референдум 21 марта 1992 года, не предусматривает выхода или невыхода Республики Татарстан из состава Российской Федерации и государственное обособление Татарстана от России. Референдум имеет своей целью определить, отвечает ли интересам и воле народа Республики Татарстан конституированный Основным Законом республики переход ранее автономного Татарстана в статус суверенного государства, которое остается в едином с Российской Федерацией экономическом и геополитическом пространстве, но исходя из общепризнанного принципа самоопределения и равноправия народов, соответственно строит свои отношения с Российской Федерацией, другими государствами, республиками по-новому, на основе равноправных договоров и делегирования на этой базе ряда правомочий органам Российской Федерации».

Делая это Заявление, Президиум Верховного Совета Татарстана указал, что оно является официальным толкованием вопроса, поставленного на референдум, основанным на пункте 7 статьи 101 Конституции Республики Татарстан.

Согласно части 5 статьи 32 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» Конституционный Суд, проверяя конституционность нормативного акта, «имеет в виду как буквальный его смысл, так и смысл, придаваемый ему официальными и другими обязательными актами толкования...» Поэтому Конституционный Суд должен принять во внимание упомянутое толкование Президиума Верховного Совета Республики Татарстан.

В сочетании и с учетом этого толкования, а также всего сказанного выше считаю постановление Верховного Совета Республики Татарстан от 21 февраля 1992 года «О проведении референдума Республики Татарстан по вопросу о государственном статусе Республики Татарстан» соответствующим Конституции РСФСР.


55  ВКС



Президенту Российской Федерации
Б. Н. ЕЛЬЦИНУ
Председателю Верховного Совета
Российской Федерации
Р. И. ХАСБУЛАТОВУ
ПРЕДСТАВЛЕНИЕ
КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

17 марта
1992 года,
город Москва
в связи с постановлением Верховного Совета Республики Татарстан «О разъяснении формулировки вопроса референдума Республики Татарстан, назначенного на 21 марта 1992 года»

12—13 марта сего года Конституционный Суд по ходатайству Верховного Совета Российской Федерации и группы народных депутатов рассмотрел дело о конституционности законодательных актов Республики Татарстан: Декларации о государственном суверенитете Татарской ССР от 30 августа 1990 года, Закона Татарской ССР от 18 апреля 1991 года «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Татарской ССР», Закона Татарской ССР от 29 ноября 1991 года «О референдуме Татарской ССР» и постановления Верховного Совета Республики Татарстан от 21 февраля 1992 года «О проведении референдума Республики Татарстан по вопросу о государственном статусе Республики Татарстан».

В соответствии с Конституцией РСФСР, с учетом общепризнанных международно-правовых норм о самоопределении народов и правах человека и законодательства самой Республики Татарстан Конституционный Суд пришел к выводу о несоответствии Конституции РСФСР положений части второй пункта 5 и пункта 6 Декларации о государственном суверенитете Татарской ССР, ограничивающих действие федеральных законов на территории республики. Неконституционным признано также содержащееся в статье 4 Закона Татарской ССР «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Татарской ССР» положение о том, что отношения республики с Российской Федерацией строятся только на договорных началах. Данное положение фактически исключает конституционно-правовые основы регулирования отношений республики и федерации; оно связано с односторонним изменением национально-государственного устройства страны и означает, что Республика Татарстан не состоит в Российской Федерации.

Конституционный Суд признал постановление Верховного Совета Республики Татарстан о проведении 21 марта с. г. референдума по вопросу о государственном статусе республики также неконституционным в той части формулировки вопроса, в которой предусматривается, что республика является субъектом международного права и строит свои отношения с Российской Федерацией и другими республиками, государствами на основе равноправных договоров, ибо это связано с нарушением принципов организации национально-территориального единства и означает, что Татарстан не состоит в Российской Федерации.

Верховный Совет Республики Татарстан, по существу, проигнорировал постановление Конституционного Суда Российской Федерации — высшего судебного органа конституционного контроля в Российской Федерации, принимающего общеобязательные постановления, с момента вступления в силу которых все положения актов, признанных не соответствующими федеральной Конституции, считаются недействующими. Принятое 16 марта с. г. Верховным Советом Республики Татарстан постановление «О разъяснении формулировки вопроса референдума Республики Татарстан, назначенного на 21 марта 1992 года» свидетельствует о подтверждении официальными властями республики курса на проведение референдума, в формуле которого содержится угроза национально-территориальному единству Российской Федерации и создается видимость законных оснований для выхода Республики Татарстан из состава федерации. В частности, в постановлении, как сказано в преамбуле, «подтверждая Декларацию о государственном суверенитете Республики Татарстан и в соответствии с Конституцией Республики Татарстан», разъясняется, что целью референдума является «подтверждение Декларации о государственном суверенитете Республики Татарстан». Между тем данный акт в нарушение федеральной Конституции устанавливает верховенство законов Республики Татарстан на территории республики и предусматривает, что до принятия новой Конституции и законодательства Республики Татарстан на ее территории продолжают действовать акты Российской Федерации лишь постольку, поскольку они не противоречат названной Декларации. Тем самым еще раз было подтверждено, что в Республике Татарстан не действует федеральное законодательство, что разрушает конституционно-правовую базу федерации и способно повлечь нарушение коренных интересов многонационального народа Республики Татарстан, основных прав и свобод человека и гражданина.

При этом следует учитывать, что пункт 2 постановления Верховного Совета Республики Татарстан от 16 марта с.г., согласно которому «вопросы государственного обособления Республики Татарстан от Российской Федерации, изменения ее территориальной целостности и границ предметом проводимого референдума не являются», не означает, что Республика Татарстан продолжает независимо от итогов референдума оставаться субъектом Российской Федерации.

Обращая Ваше внимание на указанные нарушения Конституции и законодательства Российской Федерации, Конституционный Суд в соответствии с требованиями статей 8 и 55 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» полагает необходимым принятие конструктивных мер по защите конституционного строя Российской Федерации, ее территориальной целостности и национального единства.


Председатель Конституционного Суда
Российской Федерации
В. Д. Зорькин
Секретарь Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю. Д. Рудкин


57  ВКС



Дело о проверке конституционности постановления Президиума Верховного Совета Российской Федерации от 3 февраля 1992 года «О Всероссийском агентстве по авторским правам»

5 марта 1992 года в Конституционный Суд Российской Федерации поступило ходатайство народных депутатов Российской Федерации В. М. Анохина, И. Ю. Еремина, С. А. Носовца и других (всего 11 подписей) о проверке конституционности постановления Президиума Верховного Совета Российской Федерации от 3 февраля 1992 года № 2275-I «О Всероссийском агентстве по авторским правам»*.

Подготовка вопроса к рассмотрению в судебном заседании проводилась заместителем Председателя Конституционного Суда Н. В. Витруком.

В ходе подготовки были изучены поступившее ходатайство и приложенные к нему документы, запрошены экспертные заключения.


Э. П. ГАВРИЛОВ,
доктор юридических наук, профессор

(Российская экономическая академия имени Г. В. Плеханова)

Рассматриваемое постановление противоречит законодательству Российской Федерации. Кроме того, постановление не имеет правовой силы, поскольку на момент его принятия ВААП юридически не существовало.
В. А. ДОЗОРЦЕВ,
доктор юридических наук, профессор

(Институт управления народным хозяйством)

Постановление Президиума Верховного Совета должно быть признано полностью не соответствующим Конституции и не действующим (пункт 2 части первой статьи 64 и часть вторая статьи 65 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР»).
Д. В. ШУТЬКО,
кандидат юридических наук

(Институт государства и права РАН)

Есть все основания для вынесения Конституционным Судом решения о признании неконституционности постановления Президиума Верховного Совета как нарушающего статью 114 Конституции РСФСР.

В открытом заседании, состоявшемся 28 апреля 1992 года, были заслушаны сообщение заместителя Председателя Конституционного Суда Н. В. Витрука; выступление представителя группы народных депутатов Российской Федерации, направившей ходатайство, доктора юридических наук, профессора Е. А. Суханова — заведующего кафедрой гражданского права юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова; показания экспертов, представивших письменные заключения: доктора юридических наук, профессора Э. П. Гаврилова, доктора юридических наук, профессора В. А. Дозорцева, кандидата юридических наук Д. В. Шутько.

В заседании Суда участвовал и выступил министр юстиции Н. В. Федоров.


Н. В. ФЕДОРОВ

Постановление при профессиональной оценке однозначно неконституционно. Президиум Верховного Совета превысил свои конституционные полномочия, нарушив статью 114 Конституции РСФСР и конституционный принцип разделения властей.

* Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации, 1992, № 7, ст. 328. [к стр. 58]

58  ВКС



ИМЕНЕМ
РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

28 апреля
1992 года,
город Москва
по делу о проверке конституционности постановления Президиума Верховного Совета Российской Федерации от 3 февраля 1992 года «О Всероссийском агентстве по авторским правам»

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В. Д. Зорькина, заместителя Председателя Н. В. Витрука, секретаря Ю. Д. Рудкина, судей Э. М. Аметистова, Н. Т. Ведерникова, Г. А. Гаджиева, А. Л. Кононова, В. О. Лучина, В. И. Олейника, Н. В. Селезнева, О. И. Тиунова, Б. С. Эбзеева,

с участием представителя группы народных депутатов Российской Федерации, направившей ходатайство в Конституционный Суд Российской Федерации, Е. А. Суханова — доктора юридических наук

(представитель Президиума Верховного Совета Российской Федерации как стороны, принявшей рассматриваемое постановление, не явился),

руководствуясь частью первой статьи 165 Конституции РСФСР, пунктом 1 части второй статьи 1, пунктом 2 части первой и частью второй статьи 57 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР»,

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности постановления Президиума Верховного Совета Российской Федерации от 3 февраля 1992 года № 2275-I «О Всероссийском агентстве по авторским правам» (опубликовано в «Ведомостях Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации», 1992, № 7, ст. 328).

Поводом к рассмотрению дела, согласно части четвертой статьи 58 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», явилось ходатайство группы народных депутатов Российской Федерации о проверке конституционности постановления Президиума Верховного Совета Российской Федерации от 3 февраля 1992 года № 2275-I «О Всероссийском агентстве по авторским правам». В ходатайстве содержится требование признать указанное постановление неконституционным.

Основанием для рассмотрения Конституционным Судом Российской Федерации данного дела, согласно пунктам 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 58 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли данное постановление Конституции по содержанию норм, характеру затронутых в нем вопросов, с точки зрения установленного в Российской Федерации разделения законодательной и исполнительной властей, а также разграничения компетенции между высшими органами государственной власти и управления Российской Федерации.

Руководствуясь частью четвертой статьи 1 и статьей 32 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», Конституционный Суд Российской Федерации
установил:

3 февраля 1992 года Президиум Верховного Совета Российской Федерации принял постановление № 2275-I «О Всероссийском агентстве по авторским правам», в котором содержится предписание о создании Всероссийского агентства по авторским правам (ВААП) «в связи с упразднением Государственного агентства СССР по авторским и смежным правам (ГААСП СССР) как союзного органа государственного управления и необходимостью продолжения деятельности по обеспечению интересов авторов на территории Российской Федерации, в том числе и по выполнению международных обязательств в сфере охраны авторских прав». Предусмотрено сохранение за создаваемым Всероссийским агентством по авторским правам материальной базы бывшего Государственного агентства СССР по авторским и смежным правам. Постоянной Комиссии Совета Республики по культуре и Комитету Верховного Совета Российской Федерации по науке и народному образованию поручено подготовить совместно с представителями создаваемой организации предложения о функциях и материально-финансовом обеспечении ВААП.

Приняв указанное постановление, Президиум Верховного Совета Российской Федерации вышел за рамки своей компетенции, установленной статьями 113 и 114 Конституции РСФСР, согласно которым он обеспечивает организацию работы Съезда народных депутатов Российской Федерации, Верховного Совета Российской Федерации и выполняет некоторые другие функции. Полномочия, предоставленные Президиуму Конституцией РСФСР, а также Регламентом Верховного Совета Российской Федерации, действующими законами Российской Федерации, ни прямо, ни косвенно не дают ему права принимать решения по вопросам создания, преобразования или ликвидации общественных объединений, определения их функций, прав и обязанностей.

Постановление Президиума Верховного Совета Российской Федерации от 3 февраля 1992 года нарушает статью 49 Конституции РСФСР, устанавливающую конституционный статус общественных объединений.

Рассматриваемое постановление фактически одобряет Устав Всероссийского агентства по авторским правам. Между тем этот Устав содержит существенные ограничения конституционных прав авторов. По Уставу ВААП осуществляет реализацию и защиту авторских прав «на коллективной основе в тех сферах использования произведений, в которых индивидуальное осуществление авторских прав практически невозможно или затруднительно (при публичном исполнении, механической записи и воспроизведении и т. п.)», а также сбор, распределение и выплату гонораров, предоставляет лицензии на использование произведений. В Уставе прямо говорится, что агентство «предъявляет от своего имени в качестве представителей авторов судебные иски... ведет гражданские дела во всех судебных учреждениях со всеми правами, какие предоставлены законом истцу, ответчику, третьему лицу...» Другими словами, ВААП наделяется функциями законного представителя автора, который при этом фактически лишается возможности самостоятельно осуществлять свои права.

Получение ВААП возможности выступать от имени автора непосредственно, в качестве «законного представителя», противоречит части второй статьи 45 Конституции РСФСР, согласно которой права авторов охраняются государством.

В этой ситуации охрана прав авторов не только не гарантируется, но напротив, создаются условия для их нарушений.

Охрана государством прав авторов находится в прямой зависимости от соблюдения одного из конституционных принципов экономической системы Российской Федерации, согласно которому государство обеспечивает развитие рыночного механизма, не допускает монополизма (часть вторая статьи 17 Конституции РСФСР). Реализация предписаний рассматриваемого постановления, а также положений Устава ВААП привела бы к нарушению названного принципа.

Изложенные в постановлении причины и цели создания ВААП, некоторые положения Устава свидетельствуют о том, что эта организация призвана совмещать властные управленческие и коммерческие функции, т. е. создаются особые условия для ее хозяйственной деятельности. Другие организации лишаются возможности конкурировать с ВААП, на равных условиях бороться за рынок, за авторскую клиентуру. Ограничивается сама возможность возникновения таких организаций. Это может привести к снижению качества и удорожанию обслуживания авторов, особенно при защите их интересов за рубежом, а у ВААП появляется возможность диктовать условия своему клиенту-автору. Все это уже имело место в деятельности бывших Всесоюзного агентства по авторским правам и Государственного агентства СССР по авторским и смежным правам. Повторение подобной правовой ситуации означало бы снижение гарантий соблюдения конституционных норм о защите государством авторских прав.

Создание на базе бывшего Государственного агентства СССР по авторским и смежным правам общественного объединения для «продолжения деятельности по обеспечению интересов авторов на территории Российской Федерации, в том числе и по выполнению международных обязательств в сфере охраны авторских прав» предполагает выполнение ВААП некоторых функций, присущих государственным органам. Это подтверждает и содержание Устава ВААП. Само по себе осуществление подобных функций каким-либо общественным объединением при делегировании их правомочным государственным органом допустимо. Но Президиум Верховного Совета Российской Федерации таких полномочий не имеет.

Таким образом, Президиум Верховного Совета Российской Федерации, приняв постановление от 3 февраля 1992 года, допустил отступления от статей 7, 49, 113 и 114 Конституции РСФСР, создал предпосылки для нарушения части второй статьи 17 и части второй статьи 45 Конституции РСФСР.

На основании изложенного, руководствуясь частью четвертой статьи 6, пунктом 2 части первой и частью второй статьи 64 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР», Конституционный Суд Российской Федерации
постановил:

Признать постановление Президиума Верховного Совета Российской Федерации от 3 февраля 1992 года № 2275-I «О Всероссийском агентстве по авторским правам» не соответствующим Конституции РСФСР по содержанию норм, по характеру затронутых в нем вопросов, с точки зрения установленного в Российской Федерации разделения законодательной и исполнительной властей и с точки зрения закрепленного Конституцией РСФСР разграничения компетенции между высшими органами государственной власти и управления Российской Федерации.

Согласно статьям 49 и 50 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» настоящее постановление вступает в силу немедленно после его провозглашения, является окончательным и обжалованию не подлежит.

Согласно части второй статьи 65 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» с момента вступления в силу настоящего постановления признаются недействующими положения других актов, основанные на постановлении Президиума Верховного Совета Российской Федерации от 3 февраля 1992 года № 2275-I «О Всероссийском агентстве по авторским правам».

Согласно части пятой той же статьи правоотношения, оформившиеся на основании данного постановления Президиума Верховного Совета Российской Федерации, приводятся к состоянию, существовавшему до его применения.

Согласно части первой статьи 84 Закона РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» настоящее постановление подлежит опубликованию в «Ведомостях Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации» не позднее чем в семидневный срок после его изложения, а также во всех печатных изданиях, где было опубликовано постановление Президиума Верховного Совета Российской Федерации от 3 февраля 1992 года № 2275-I «О Всероссийском агентстве по авторским правам».


Председатель Конституционного Суда
Российской Федерации
В. Д. Зорькин
Секретарь Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю. Д. Рудкин

№ 4-П

Решение принято единогласно.




62  ВКС


Для заметок



Для заметок





  
ВКС

Вестник
Конституционного
Суда
Российской
Федерации

Индекс 73058
 В следующем номере
Дело о проверке конституционности постановления Верховного Совета РСФСР от 18 февраля 1991 года «О толковании статьи 183 Конституции (Основного Закона) РСФСР»
Дело о проверке конституционности Закона РСФСР от 22 ноября 1991 года «О внесении изменений и дополнений в статью 3 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках»
Дело о проверке конституционности постановлений Правительства Российской Федерации, касающихся приобретения гражданами легковых автомобилей по целевым чекам и вкладам
Дело о проверке конституционности правоприменительной практики по рассмотрению жалоб на вступившие в силу решения об отказе в восстановлении на работе на основании ряда норм трудового законодательства



Вестник Конституционного Суда РФ, 1993, № 1, 1—64

Электронная версия «Вестника Конституционного Суда Российской Федерации»
создаётся с 2017 года
по адресу: vks.rsfsr-rf.ru = вкс.рсфср-рф.рф
E-mail для связи: diogen(at)peshehod.org